Свет неоновых ламп тоскливо отбрасывал искры на мокрый ночной асфальт. Случайные лица входили и выходили из бара. Двери устало, но приветливо открывались каждому желающему.
У колонны сидела пьяная, грусная баба. Курила сигарету за сигаретой толкая пальцем ленту в телефоне. Хотела вызвать такси, но передумала. Оборвала на полуслове, не сказав адрес. Прислонила голову к светло бордовой холодной краске колонны и дымила перед собой. Ночь кусала своими объятьями и баба, дрожа, поправляла тонкую куртку.
В баре по обыкновению тихо. Имелось пиво, вино, водка, виски, но даже они не слишком толкали публику к шуму. Бар убаюкивал своим тёплым перегаром, милыми лицами официанток и медленной музыкой едва слышно игравшей с подвесных колонок. Над головами высоко повис деревянный потолок собранный из множества тонких тёмно-коричневых досок. Массивная барная стойка словно сделана из камня. Над ней размещалось множество ламп одна за другой тянувшиеся стройным рядом вдоль всей барной стойки. Светильники напоминали церковные лампады услужливо склонившиеся над исповедальней бара.
Угрюмый усатый человек сидел за барной стойкой качая каплю виски в стакане. Его голова тонула в крепких плечах. Не снимая одежду он просидел в своей чёрной кожиной куртке ни один час. Молчаливо заказывал виски, томно смотрел на официанток и погружался в алкогольный транс всматриваясь в главное достояние бара - священные лампады знавшие тысячи историй.
- Смотрю я на вас, грустный такой. И не надоело вам тут.
Барменша, темноволосая женщина возраста расцвета женской красоты аккуратно протёрла капельки со стола.
- Скольких я тут видела. И молчали, и пили, и плакали, и грустили, но чтоб так долго, не помню. А час то поздний.
Она театрально взглянула на маленькие серебряные часы на своей тонкой руке.
- Глубоко за полночь. Вот и расходятся все потихоньку...
- Прогоняешь стало быть? …
Человек несмотря на барменшу подвинул стакан.
- Повтори.
- Виски. Так же без льда?
- Да брось. Какой лёд. Что мы дети какие-то.
Барменша снова наполнила стакан виски и села напротив человека.
- Компанию мне составишь что ли?
- Всё сделали, ждём закрытия. Некуда спешить.
- Скажи, я сильно пьян?
- Учитывая что это уже вторая бутылка и вы всё ещё на ногах и внятно говорите, то вы скорее трезвый.
- Это талант - пить. Быть алкоголиком тоже надо уметь. Это профессия, за которую ты платишь. Всё наоборот. Обычно тебе платят, а в этом случае ты платишь за то, чтобы продолжать оставаться профессионалом.
- У вас хорошо получается, — сказала барменша неловко улыбаясь.
- Длительное время без женщин даёт огромный запас прочности. Такой большой, что не перепить. Это основа профессионализма. Отсутствие женщин и тяжёлый труд. Из месяца в месяц тело наливается свинцовой силой.
Человек сжал здоровый кулак и потряс над ухом. Его широкий суровый лоб украшали редкие морщины под линией аккуратно стриженых волос.
- Вы, наверно, очень сильны.
Барменша заискивающе подступала к человеку.
- Вот когда сходишь со мной в море, да потягаешь троса тоже такой будешь. Только я бы не хотел, чтобы ты это делала.
Человек вцепился глазами в её руки.
- Это... Просто так.
Барменша потёрла белое обручальное кольцо.
- Я разве спрашивал? Да мне всё равно.
- Да... Не спрашивали. Но если бы спросили...
- Ты бы ответила, что он был козёл и вы давно расстались. Знаю.
- Извините. Нет. Я одна с дочкой, муж погиб... Больше у меня нет украшений, вот и ношу. И память и украшение.
- Я уж подумал, развелась.
- Нет, что вы. Он был моряком их судно потонуло и весь экипаж погиб.
- Как печально. Правда. Я ведь тоже могу погибнуть. И больше не буду украшать ваш милый бар своим молчанием. Вот только никто обо мне не всплакнёт. Я ушел от женщин. Я убежал от них в море. Там они меня не достанут. Но когда возвращаюсь, сижу в барах и жду своей отправки, как ребёнок летних каникул. Прочь от ваших глаз прекрасных и обманчивых. Уж слишком я слаб к женским объятьям. Мда...
Человек прислонил стакан к усам и закинул голову. Медленно выдохнул горечь и мягкой улыбкой посмотрел на неё.
- Отдал бы год жизни только для того, чтобы немного побыть дома с семьёй, побездельничать, покушать в тишине кухни как дети лягут спать и поболтать с женой ни о чём.
- Вы ещё молоды. Я уверена есть женщины, готовые быть вам женой.
Барменша неловко пыталась приободрить человека.
- А потом что же? Нахлынет страсть, что не обуздать, потерять голову, поверить в будущее, а потом смотреть как она пропадает спелой ягодой под палящим солнцем? А ты свою грусть уводишь далеко в море, чтобы водкой и штормом оздоровить душу.
- Но ведь так бывает не всегда.
- Тебе по чём знать, ты же не разочаровывалась.
- Это правда. Муж был единственным в моей жизни. И я жалею, что вышло так как вышло.
- Надо мной имеют власть две вещи: море и женская красота. Но я выбираю море. Оно меня не предавало.
Барменша разлила виски в два стакана. Себе положила лёд, а человеку как обычно.
- Я угощаю. - Сказала она окинув взглядом пустой бар.
- Ну тогда за вас...
- Светлана...
- За вас, Светлана батьковна.
Они чокнулись стаканами и засмеялись. В баре стало темно, и человек побрёл к выходу. На улице Светлана ещё раз попрощалась и пошла вдоль домов по мокрому асфальту.
- Светлана!
Человек окликнул её позади.
- Ну как же вы так по ночи одна пешком?
- Я тут недалеко. А вам куда?
Они встали друг напротив друга на пустой улице. Под светло-серым беретом её глазка блестели маленькими огоньками потухшего костра. Она перекладывала сумочку с руки в руку нерешительно всматриваясь в его лицо.
- Вчера я был в гостинице и сейчас туда вернусь. Пока так. Нет особых планов.
- Так может проводить меня?
- А потом опять бежать в море, искать покой в штормах и запоях?
- Может не в этот раз...
- Всегда так сильно хочется в это верить.
Две тени прижались друг к другу и тихо исчезли вдали пустой улицы, а неоновый свет всё так же бросал искры на мокрый асфальт.