Продолжение. Начало тут, тут, тут, тут, тут и тут
...Итак, анфилада караульных помещений замка Амбуаз позади. Входим в зал тамбуринщиков. Думаете, моя очередная аллюзия будет к пастбищам и табунщикам? Вовсе нет, у меня таковой нет, хотя табуны тамбуринщиков на этих пространствах, возможно, и паслись, ублажая короля и его двор. В период Ренессанса при королевском дворе уже толклось, прижимаясь к трону, множество любителей развлечений/светской жизни: это некогда гордая титулованная знать, всякого рода карьерное начальство, католическое духовенство и даже толпы прекрасных дам, которые раньше сидели взаперти по домам (по родовым замкам).
А тамбуринщики – это музыканты. Ну, не совсем музыканты, но что-то из этого же рода-племени. Барабанщики-музыканты, так чуть точнее. Тамбурин, как гласит Википедия, это «старинный музыкальный барабан цилиндрической формы, а также танец в двудольном размере и музыка к нему». На юге Франции он вошёл в моду «около XVIII века», хотя появился в Провансе аж в XI веке (поэтому иногда его называют провансальским барабаном): «Обычно один и тот же исполнитель играл на флейте… и аккомпанировал себе на тамбурине». Вот тебе и музыкант-барабанщик (как вот тебе, бабушка, и Юрьев день)!
Что касается зала, в котором мы сейчас находимся, то его название совсем не означает, что тамбуринщики тут жили. В помещении проходили праздники и балы. Как сказала гид, в зале тамбуринщиков «воспроизведена атмосфера празднеств и балов, столь частых в замке в эпоху Валуа». Потом эту фразу я нашёл в инете – так называемый «гуляющий сюжет»: экскурсоводы учат тексты наизусть. В общем, тамбуринщики являлись сюда, так сказать, по щелчку королевских пальцев.
А назван так зал был в честь короля-солнца Людовика XIV – уж этот богопомазанный мужчина обожал праздники. Хлебом его не корми, дай поразвлекаться. Монарх своей собственной персоной участвовал в театральных/балетных постановках (где появлялся в образе восходящего солнца), обожал играть роль Аполлона, Бога дневного светила. В общем-то понятно, откуда и возник этот образ короля-солнца.
Пол помещения украшен лилиями – королевские гербы от Капетингов до Бурбонов. Один из главных символов королевской власти.
Нынче в зале, как я понял, царит некоторая эклектика (впрочем, как и во многих других). Стол, например, в стиле Ренессанса. А вот кафедра готическая – на ней герб кардинала Георга Амбуазского, который освящал союз Карла VIII и герцогини Анны Бретонской, ставшей королевой. Тут же сундук эпохи этого же по счёту Карла. Вряд ли поименованное мной, как и всё остальное, во времена оны стояло именно здесь (хотя исключать этого нельзя). Сомнения порождает знание того факта, что королевский двор «путешествовал», катался туда-сюда-обратно («о боже, как приятно!») и многие даже тяжёлые вещи тоже перемещались в разные замки вслед за «путешественниками».
На стенах зала висят красивые гобелены XVI века. Фламандские. На них сюжеты из жизни Александра Македонского.
Один из гобеленов я отснял крупным планом. Лепота, не правда ли? То-то же!
И вообще старинных гобеленов разных веков в замке полно (есть, например, «приветы» и из более позднего XVIIстолетия), и все они одинаково прекрасны.
Хотя нет, вру, все прекрасны по-разному, по-своему. Вот уже и аллюзия тут как тут – выплывает расписная «из-за острова на стрежень»: «Все счастливые семьи похожи друг на друга, каждая несчастливая семья несчастлива по-своему» – в советские времена эта фраза Льва Толстого воспринималась как аксиома (а аксиомы, как известно, доказательств не требуют).
Как семьи, так и гобелены: и счастливы/несчастливы, и прекрасны/распрекрасны одинаково и по-своему. Думаете, неудачная аллюзия? Не думаю! Само совпадение!
Только не спрашивайте у меня: дескать, сам-то понял, что написал (тут вместе поулыбаемся).
Продолжение следует.
Начало тут: