Ох, и дурно мне!! Фесталу, а лучше - стрихнину на кончике ножа. Нет сил боле терпеть надругательство над чревом моим, худо тренированным для пиров новогодних. Мне этот недельный курорт-санаторий с усиленным питанием такие, знаете ли, отягчающие обстоятельства нанёс, что озадачиваешься, как бы живу остаться. И это подстёгивающее "Приятного аппетиту!" уже как проклятие звучит. Пищеварение, заметьте, ни к чёрту, хотя желудок, подпирающий прущую к горлу диафрагму, в одночасье понял, что теперь он размера овер-сайз. Но урчит, невзирая на размеры, дрянь, так жалобно и неумолчно, хоть плачь! Мозг-паршивец, злодейски, не фильтруя, заставляет на запахи откликаться непрестанным слюнотечением. Взгляд же так и шарит по столу, выискивая, что бы ещё хапнуть повкуснее и в рот, зияющий, как прорва, утащить. Ну, дайте уже мне по рукам, неделю целую застолья столовых приборов не выпускающих! Это ж сколько впуклостей за неделю бражничанья выпуклостями стало! И утешенья мне нет. Кругом враги. Зеркал