Рождественская ночь – особая ночь. С этим разве что поспорят те, кто в эти дни оскверняет православные храмы, топчут все, что было свято для их же предков. Свято для народа, который их вскормил. Во имя «спасения» которого они топчут его же душу, кромсают его тело.
Рождественская ночь – особая ночь, когда «агрессор» предлагает «спасателям» хотя бы в этот светлый праздник согласиться на перемирие, а «спасатели» продолжают убивать. Убивать братьев единокровных.
Рождественская ночь – особая ночь, когда сброшены все маски, все помыслы обращены к Тому, кто призывал к Миру и Человеколюбию.
Рождественская ночь – особая ночь, когда души раскрываются как бутоны и, очищенные, устремляются ввысь. Как когда-то поправил меня отец Валентин Чаплин из Вятской епархии, я – не атеист, просто воспитан не в религии. Но мои предки передали мне почтение к вере ближних, свободу волеизъявления, сделав тем самым более преданным Аллаху мусульманином, чем те, кто после развала СССР резко «перековался».
Рождественская ночь – особая ночь, когда я могу признаться, что все написанное мною – исповедь грешника по приговору. Не смею сравнивать, но так складывается, что мне по жизни приписывают то, о чем даже не помышлял, не говоря о действиях. Разве что не распяли еще. Каюсь, были мысли о...
Рождественская ночь – особая ночь, которая для меня тоже точка отчета и отсчета. Не просто так мое перо являет миру такие исповеди, как «Рождество в Вятке: что-то будет». После того Рождества я возродился вновь и посмотрел на мир просветлевшими глазами. И после книги «Одиночество – сволочь?» увидела свет «Вожак стаи отпустил мальчика», стал автором шести федеральных и международных литературных альманахов, пишу историю своего малого народа, который пронес свою веру через века притеснений. Вернулся в поэзию, правда, недалеко от прозы.
Это новой жизни только начало. Читайте мой канал – в нем есть литература и публицистика, но нет вымысла.
