Медлим, взгляды отводя. Словно омут : “Уезжаю”. Не прошу и не мешаю. Шум перрона, дрянь дождя. Было чудо — ни следа. Только спички отблеск зыбкий. Тлеет в сломанной улыбке неостывшая беда. * * * Вот на двери немой звонок: уже никто не одинок. Не одиноки, а одни живем отличнейшие дни. Нам не до нас. А время шло. Прошло. Сквозь пальцы утекло. И только вспомнить: вот, живем мы — одиночество вдвоем. Вот стол. И книги. В них — слова. И будто камень голова. Слова. Слова. Какой в них прок? Уже никто не одинок. Не одинокий, а один. Окурок в банке от сардин. Ждут одинаковые сны у одинаковой стены: на всем — один и тот же цвет, один вопрос, один ответ... Живет, спокойствием дыша, во мне всего одна душа... * * * Боже мой, какое небо... Будто кроме — ничего. Будто я на свете не был. Было — книги, стены, мебель — там, внизу, под синевой. Все случилось, что случалось. И живу, как неживой — без затей (какая жалость!). Время кончилось. Осталось только небо. Боже мой. * * * Под узким и длинным небом —