- Дарья, значит, Вячеславовна Богданова, звучит как! - вручая свидетельство о рождении, женщина засмущалась. - А можно Вас попросить...
- Фото на память? - рассмеялся Слава.
- Никто ж не поверит!
- Ну, давайте, только быстро, меня такси ждёт.
Пару раз щёлкнулись, оставил автограф на листочке и бегом. Ещё столько дел! Целый список купить и всё это до выписки, только б не забыть ничего! Сейчас Вячеслав жалел, что уехал жить далеко за город, тут-то всё под рукой...
- Мира сказала, что не раньше четырёх.
- Ты как сама? В состоянии? - Степан нежно погладил плечи жены, уже столько дней сгорбленные после похорон бывшего мужа. Зато теперь им никто не грозит. Страшно так говорить, но ему стало легче и спокойней. Братва не лезла, гроб и памятник заказали самый дорогой. К счастью, Мария ничего не знала о том, чем в последнее время занимался Савва и какой бриллиантовый схрон оставил своим дружкам. Ей ничего не нужно было, от предложения помочь финансово в содержании детей, Маша отказалась. Не хотела иметь с ними ничего общего.
Степан не ожидал, что эта потеря так глубоко ранит его любимую. Терпеливо утирал слёзы, переносил душевные откровения и признания. С ужасом выслушал и о самом чёрном дне в её жизни. Нужно же кому-то излить свою боль и скорбь...
- Я готова улыбаться, - она перед зеркалом растянула губы в подобии радости.
- Подругу не обманешь.
- Нужны ли ей сейчас наши проблемы. Пусть наслаждаются счастьем.
Им сейчас ни до кого, кроме своей семьи, - и снова слёзы навернулись, но быстро взяв себя в руки и глубоко вдохнув и выдохнув, Мария одела на лицо маску спокойствия, взяла шарики и цветы, заранее приготовленный подарок для новорожденной. - Хорошо, что Димочка и Никита у бабушки, ей так легче пережить...
- Да, и тебе нужно время успокоиться, отдохнуть.
- Ты прости меня, Степан, не должна я так себя вести при тебе!
- Перестань, Машенька, я не страдаю эгоизмом и ревностью, за тебя переживаю, ну, а покойному уже всё равно. Я вас никогда не обижу и не оставлю, если только сама захочешь уйти!..
- Я люблю тебя! Очень люблю. Сама не знаю откуда в душе образовалась такая кровоточащая дыра.
- Понятное дело, не чужой человек. Всё пройдёт со временем, вот увидишь...
Встречали радостными: "УРА!" - родители Славы, Степан с Марией и даже Аллочка приехала. Впрочем, сестричку она видела ещё вчера, папа её тайно привёл в палату, хотя посещения были запрещены из-за волны гриппа, последнее время быстро распространявшегося в городе.
- Дашенька наша, красавица, а щёчки, щёчки-то какие! У тебя такие же были, Аллюсик, розовенькие, словно их румянами покрасили, - бабушка старалась не обделить вниманием и старшую внучку. К Мире родители Славы всё ещё относились немного сдержанно: их пугала разница в возрасте между сыном и невесткой, и то, что свадьбы, как таковой не было, и обиделись, что на венчание их не пригласили. Но что уж теперь, теперь уже хочешь не хочешь, а надо принимать молодуху в семейство. Жаль, конечно, что первый брак не удался. Жанну они любили, как родную дочь.
- А глазки папины, смотри!
- В таком возрасте цвет глаз ещё не понятный, - Геннадий не рассыпался в комплиментах, но и стены в отношениях не возводил, хотя всю жизнь работал строителем, только этим и занимался. - Как чувствуешь себя, дочка?
- Спасибо, уже получше, - Мира засмущалась, не рассказывать же ей подробности своих послеродовых трудностей отцу мужа. - Ребята, ну, что вы, не надо было! - она принимала подарки, самый большой от подруги. - Машенька, а где наши сорванцы?
- Саввина мама попросила к себе их забрать, сильно соскучилась, - голос дрогнул. Степан сжал её ладошку в своей богатырской пятерне, поддерживая.
- Ну что, мои дорогие, прошу отпраздновать это прекрасное событие! Я заказал микроавтобус, так что всем места хватит! - Слава подхватил закутанную в одеяльце дочку, ловко и в тоже время очень бережно, как самое дорогое на свете, второй рукой обнял жену. - Ты меня сделала самым счастливым на свете! - прошептал он на ушко Мире, так жарко, что она покраснела.
Праздник удался. Еда из ресторана была вкусной и разнообразной, много было тостов, но Вячеслав, как и жена, пили только соки. Степана с Машей отвез шофёр домой, а родители остались погостить, до Урала путь не близкий. Да и получше узнать новую семью сына хотелось. Надежду Константиновну очень удивляли отношения Миры и Аллочки, словно две подруги, а не мачеха с падчерицей, да и разница в возрасте невелика, каких-то десять лет, со временем, и вовсе не заметишь... Но, безусловно центром всеобщего притяжения оставалась новорождённая, столько шло от неё благодати, словно невидимый свет окутывал всех, кто её окружал.
Продолжение