Наш не простой период времени невольно заставляет вспоминать минувшие дни 108-летней давности, сложные для нашего Отечества.
Тогда шёл январь 1915 года, шёл первый год трагической Первой Мировой Войны (28 июля 1914 - 11 ноября 1918 гг), развязанной амбициями Европейских держав. В связи с этим хочу поведать в небольшом рассказе 1915 года о молодой оренбургской казачке, которая прошла специальные курсы сестры милосердия и отправилась на фронт для служения делу милосердия. Ежедневная газета "Вечернее время" от 6 января 1915 года издававшееся в столице Российской империи, писала о оренбургской казачке следующее: В одном из военных госпиталей лежит раненная сестра милосердия, оренбургская казачка, М.Ш. Молодая 24 - летняя женщина испытала на себе все ужасы войны, включительно до плена со всеми его ужасами. Смотришь на эту молодую смелую женщину, слушаешь ея безыскуственные рассказы и поражаешься, откуда берется столько терпения и мужества. За три месяца своего прибывания на войне она исп
Наш не простой период времени невольно заставляет вспоминать минувшие дни 108-летней давности, сложные для нашего Отечества.
Тогда шёл январь 1915 года, шёл первый год трагической Первой Мировой Войны (28 июля 1914 - 11 ноября 1918 гг), развязанной амбициями Европейских держав.
В связи с этим хочу поведать в небольшом рассказе 1915 года о молодой оренбургской казачке, которая прошла специальные курсы сестры милосердия и отправилась на фронт для служения делу милосердия.
Ежедневная газета "Вечернее время" от 6 января 1915 года издававшееся в столице Российской империи, писала о оренбургской казачке следующее:
В одном из военных госпиталей лежит раненная сестра милосердия, оренбургская казачка, М.Ш. Молодая 24 - летняя женщина испытала на себе все ужасы войны, включительно до плена со всеми его ужасами. Смотришь на эту молодую смелую женщину, слушаешь ея безыскуственные рассказы и поражаешься, откуда берется столько терпения и мужества. За три месяца своего прибывания на войне она испытала то, чего нельзя испытать за всю жизнь и осталась тою же жизнерадостную и готовую отдать себя всю на служение новому для нея делу милосердия.
С призывом в армию мужа она поступает на курсы сестер милосердия и сейчас же по окончании их идёт в Галицию и в первом же бою получает огнестрельную рану в голову на вылет, около уха без повреждения кости. Пробыв двое суток в одном из полевых госпиталей, сестра с одним из санитарных поездов отправляется под Лодз и во время его занятия немцами осталась вместе с подругой в плену.
Нас схватили рассказывает она и лицо ея заполняется дымкой тумана, на нем появляются слезы, видимо ей тяжело вспоминать этот момент. - Подругу мою куда-то увели, а меня втолкнули в какой - то карцер, на голые нары, а потом начали пытать и расспрашивать, где наши окопы, куда ушли солдаты и сколько их. Я ничего не знала, да если бы и знала, ничего бы не сказала. Узнав по моим документам, что я казачка, они отнеслись ко мне прямо по-зверски. Сняли с меня одежду и из миски плеснули горячим супом. Обожгли мне грудь и живот. Кормили очень плохо и редко, давали какой-то суп и маленький кусок хлеба или лепешку. В течении 17 суток, я терпела от них то, чего не дай Бог никому не терпеть. Что могла я, беззащитная, слабая женщина, сделать с ними...
Жутко становится от этих слов, какое варварство, какое бесстыдство и позор для всей нации, породившей таких злодеев..
- Дни тянулись один за другим, ужас охватывает меня: я готова была на всё, но ни разу мысль о самоубийстве не пришла мне в голову; я ждала момента своего освобождения и обдумывала план бегства. У себя в номере я нашла австрийскую шинель и шапку, украла у часового нож, обрезала им свои волосы, оделась во вражескую амуницию, перекрестилась и вышла из камеры. Часовой,как раз дремал, был полдень. Вспомнила я наставление братцев - беги на восток, если попадешь в плен и захочешь уйти оттуда, и я пошла на восток.
Шла двое суток, козыряя всем встречным немцам и австрийцам. Они не обращали на меня внимание так, как были заняты своим делом: они по видимому готовились выступить из города.
На вторые сутки я дошла до окопов, чьи были окопы я не знала, хотя наши окопы по своей форме были мне знакомы. Чуть только я потянула торчащую из окопа солому, как в меня направил ружьё наш солдат, я закричала ему. Оказывается, я попала к нашим. Здесь меня накормили, успокоили, а через троё суток, по моей просьбе отправили под Перемышль. Там, я вся отдалась работе и забыла о всех ужасах плена. В одном из боёв под Перемышлем, я делала на поле перевязки, как раз в этой время надо мной пролетел неприятельский аэроплан и бросил около меня бомбу. Я потеряла сознание и очнулась уже в лазарете. Неприятельская бомба раздробила мне бедренную кость и повредила коленный сустав. Я просила, чтобы меня отправили полечиться в Петроград, вот как я сюда и попала.
Теперь здоровье сестры Ш. значительно восстановилось. Она ходит не только по госпиталю, но и гуляет: избегает пользоваться костылём или палкой и ежедневно просится на выписку. Она рвётся туда, где страдают ея братья, куда зовёт её долг и преданность любимому делу. Нужно видеть, каким ярким огнём вспыхивают ея умные глаза, когда она говорит это. Невольно любуешься ею, и недавний кошмар пережитого, как что-то обыкновенное и неизбежное отходит на задний план.
Источник: Электронная библиотека ГПИБ (Государственная Публичная Историческая Библиотека России).
Таковы имели место быть патриотические действия молодых людей в сложное и непростое для России время.
Спасибо за чтение. Всем мира и добра.