Лунная дорожка освещала ей путь. Она шла по лесу, вроде бы, по знакомой дорожке, но казалось, что путь занимает вечность, а не привычные 15 минут. Всё вокруг было одновременно и знакомо, и нет. Под светом луны все серебрилось, блестело и сверкало, совсем не как ясным солнечным днём. Она шла и шла, и шла, и шла — и много думала.
Может быть, именно мысли так тормозили, что ей казалось, будто она заблудилась на такой знакомой дороге. А может быть, это Луна-проказница никак не хотела отпускать свою пленницу из пут.
Она набрела на полянку, села на пенёк и запела. Сначала — тихо и протяжно, потом громче, и громче, и громче. Она пела свою любимую песню, которую знала давно, ту, которую пела в её детстве мать и ту же, которую пела она своей дочери, пока эта песня совсем не застряла в горле.
Она отрывала слова с корнем, чтобы неслись они по лесу и больше не скребли ей нутро. А потом она сладко заплакала, как будто освободившись от того, что ей мешало так давно.
Ещё минуту посидев на поляне, она подняла высоко голову, посмотрела на Луну и сказала спасибо. Через пять минут она уже пришла домой, как будто и не было этого долгого и трудного, хоть и прямого пути.
Только она и Луна знают, что была той ночью на поляне в лесу. А перемены стали заметны всем.