«…в наше время уже нет причин, по которым больной раком человек должен испытывать страдания или впадать в бессознательное состояние. Имеется достаточно препаратов, которые при умелом использовании позволяют это предотвратить. Поэтому в большинстве случаев людям можно объяснить, что умирание – это не кошмар…»
Это слова из проповеди митрополита Антония Сурожского. В ней он говорит о том, что нет возможности священнику (как впрочем, любому человеку) убедительно приготовить умирающего больного к смерти. Потому что ни у кого из живущих нет личного опыта пребывания в посмертном состоянии. Однако, - подчеркивает митрополит. – Можно и нужно готовить умирающего не к смерти, а к постепенному врастанию в вечную жизнь.
Тут можно найти много больше убедительных слов из личного опыта.
Думаю, что митрополит Антоний не только прав в психологии самой мысли, но он являет собой яркого представителя того светлого позитивного православия, на стороне которой сам я лично нахожусь и всякий раз убеждаюсь в том, что сегодня особенно важно говорить-повторять-утверждать-проповедовать не мрачную эсхатологию – вечные муки, бесконечные мытарства, вечную смерть, а - радость обретения жизни вечной. Радость явного открытия Бога Любви. Явного даже для тех, кто не верил в Бога. Там эта Любовь открывается каждому с такой силой, чтобы исцелить любое земное заблуждение. Многие скажут: это форма эскапизма, бегства от суровой реальности. Стоп! Какое же это бегство? Суровая реальность в виде скорбей и болезней преследует каждого из нас здесь и сейчас – убегаешь ли ты от нее или, стиснув зубы, идешь напролом. Ну, а окончательно впасть в мечтательность нам не дадут - будьте уверены. Строгие законники начеку. В публичном пространстве воюют "аки воины Христовы". Бьют буквой, держа в руках припрятанный дух.
Профессору Осипову А.И. не раз доставалось от них за слова о спасении всех людей. То есть за слова о позитивной обнадеживающей светлой эсхатологии. Даже пытались приписать ему ересь. На что Алексей Ильич иронично отвечает, что вместе с ним на костер инквизиции нужно послать целый сонм авторитетнейших прославленных святых отцов, которые не отрицая мучений, признавали последним аргументом Любовь, желающую спасения каждому.
Вернусь к цитате Антония Сурожского о боли.
Боль. Сильная боль. Давайте подумаем, что милосерднее: заставлять человека страдать, сурово обличать его в каких-то грехах, которые явились причиной боли (прямо как братики по крови многострадального Иова). Твердить – терпи нетерпимое, ты заслужил. Или же милосерднее поскорее дать препарат, заглушающий боль, и попытаться объяснить, "что умирание – это не кошмар…»
Скажу честно: я сталкивался в жизни близких с очень болезненным умиранием. Боль бывает такая, что мутится разум. О каком призыве принять это как заслуженное за грехи перед смертью может идти речь, если человек от боли уже находится в кошмарной искаженной реальности. Сначала помоги снять боль, потом говори.
Вспоминаю, как уже на последней стадии онкологии этому человеку было трудно выписать простейший препарат «Т-л», который в так нелюбимых нами либеральных антигуманных странах можно купить в любой аптеке, не прибегая к унизительному адову кругу хождения по медицинским инстанциям. Чтобы что? Чтобы медицинский чиновник обезопасил себя лишний раз от статьи УК. Мало ли? В нашем человеколюбивом государстве многие врачи испуганы статей УК.
Милосердие? Так в случае с нечеловеческой болью оно разве не должно проявляться в немедленном снятии боли? Или же мы по-прежнему с фарисейским лицемерием будем в лицо больному говорить, что он сам виноват и что боль – это расплата за грехи. И будем выжимать из страдающего покаяние, которое Бог Любви уже давно и без нас принял.
Был период, когда у нас в обществе всерьез заговорили об институте боли, о том, что к боли нужно относиться много деликатнее, что боль может подстерегать не только грешников, но и праведников. Вспомните после какого случая в Москве снова подняли вопрос об облегчении выписки препарата от боли. После того, как из наградного пистолета на последней стадии онкологии застрелился боевой генерал.
Можете меня в этом вопросе считать либералом. Я кстати за просвещенный либерализм обеими руками. В вопросах максимально быстрого облегчения нестерпимой боли я за быстрое облегчение. В вопросах эсхатологии я за светлую позитивную эсхатологию. Если человек при жизни скорбит и болеет, а при этом ему с амвона внушают, что и потом в вечной жизни грешника ждут вечные муки – тогда это прямой путь в уныние и для многих – отказа от такой бессердечной веры, которая проповедует на словах Милость, Любовь и Радость.
Такие мысли навеяла проповедь митрополита Антония Сурожского.
А вы, друзья, как считаете?