Введение.
У этой книги есть как минимум два крупных недостатка: мелкий шрифт и крайне скудное иллюстрирование. Оба они не могут быть ничем объяснены. Мелкий шрифт совершенно неуместен, так как «целевая аудитория» – это пожилые образованные люди, априори испытывающие проблемы со зрением; как неуместна и экономия на «картинках», благо наша богатая история позволяет много чего из нее понадергать. В этой связи должен отметить, что «портрет» Царя Василия Шуйского «Из немецкой книги XVII века» на стр. 117 иначе, как карикатурой не назовешь.
На знамени г-на Покровского начертано: «История заслужит право называться наукой только тогда, когда перестанет быть историей приказов и канцелярий и станет историей народного хозяйства».
В связи с вышесказанным считаю необходимым известить читателей, что г-н Покровский весьма скептически относится к пресловутой «роли личности» в истории и предпочитает отыскивать причинно-следственные связи исторического процесса не в области личностных, а в области общественных отношений и интересов. Поэтому в его «Критике» вы не найдете никаких добрых слов в адрес наших исторических личностей, даже и тех, что изваяны в камне в назидание потомкам, то есть нам. Все их деяния неумолимым гением г-на Покровского сводятся к очень простым, а, нередко, и к вовсе эгоистическим мотивам. Г-н Покровский уверен, что историческими личностями, точно так же, как и нами, грешными, движут не возвышенные чувства, а объективная реальность, данная нам в ощущениях, то есть, необходимость.
Но нас не проведешь, мы читали «Тараса Бульбу» и знаем, что в нашей жизни есть место не только предательству и монетизации, но и подвигу.
Резюмируя выше сказанное, можно сказать, что любители исторических анекдотов, прочитав «Критику», будут разочарованы их отсутствием: интересы г-на Покровского, как ученого-историка, лежат в области анализа исторического процесса, а не деяний конкретных лиц, хотя бы даже и «исторических». Последним он, кажется, вовсе отказывает во влиянии на исторический процесс.
Критика предисловия.
Жаль, что неизвестным широкой публике остался автор предисловия. Если прочесть предисловие, затем книгу, которой оно посвящено, а затем вернуться к предисловию, то перед читателем неизбежно возникнет вопрос: а читал ли автор предисловия самое книгу? Сдается мне, что нет.
Вот что в частности написано в предисловии: «С антинационалистических и антимонархических позиций Покровский критикует официальные теории, которые изображали «особенный путь» развития России, идеализировали русских царей и императоров, «собирателей земель» и «великих реформаторов».
Каким образом автору предисловия удалось рассмотреть в предлагаемом труде антинационалистические и антимонархические позиции Покровского, не понятно. В основе критики Покровского лежит объективистский, материалистический и, если можно так выразиться, экономический подход. Нет в его труде ни «антинационалистических», ни «антимонархических», ни «антисоциалистических», ни «антидемократических», ни даже «антиклерикальных», и ни каких либо иных «анти» или «про» позиций. Есть лишь выраженное намерение объективно осветить исторический процесс с акцентом не на личные подвиги князей и богатырей, а на общественно-экономические отношения.
На какие «официальные» теории, идеализирующие «русских царей и императоров» и иных «собирателей земли русской», ссылается автор предисловия также остается загадкой для читателя. Карамзина? Соловьева? Ключевского? Костомарова? Платонова? Никого из них невозможно заподозрить в симпатиях к русскому самодержавию, как к явлению. Все они, в большей или меньшей степени, воспринимали его как данность, что вовсе не мешало им критически оценивать отдельных его представителей. Пожалуй, лишь Карамзина можно упрекнуть в идейной приверженности к самодержавию, которая, впрочем, явилась лишь следствием тех ужасов революции, очевидцем которых он был во Франции и которые произвели сильное впечатление на молодого русского дворянина, намеревавшегося ознакомиться с передовой общественной и культурной мыслью Европы. Возможно, и существовали некие зловредные официальные теории в эпоху «свинцовых мерзостей царизма», но что нам, простым читателям, о них известно?
И последнее о предисловии. О каком «полном курсе русской истории М.Н. Покровского» идет речь в самом конце предисловия? Если о предлагаемой нашему вниманию книге, то это именно критика русской истории, как она совершенно справедливо названа самим Покровским. Если у автора предисловия есть время и желание, предлагаю ему ознакомиться с «Историей России с древнейших времен» Соловьева С.М. в двадцати девяти, кажется, томах. Это и будет «полным курсом русской истории», доведенным, правда, всего лишь до Екатерины II.
Считаю необходимым напомнить читателям, что предметом настоящих заметок является не критика критики Покровского, а гораздо более скромная задача – ознакомление читателей с его трудом в надежде вызвать интерес к самому труду и, в более широком контексте, к истории России.
Для ценителей изящного сообщаю: автор отнюдь не лишен литературного таланта, в чем нетрудно убедиться любому непредвзятому читателю, стоит только открыть книгу.