Психоаналитические наблюдения при работе с
аутоиммунными процессами
В довольно коротких размышлениях, к моему большому сожалению, из-за нехватки времени, я бы хотела изложить довольно интересное наблюдение. Касается оно взаимоотношений между психическим телом человека в рамках процессов соматизации, в сочетании с садистическим психическим. Изложение основано на двух случаях, первый длительностью от 7 лет, второй случай более 3 лет в психоаналитической динамической психотерапии. Оба случая все ещё продолжают свою работу. На сегодняшний день наблюдается положительная динамика, без физиологических обострений.
Для начала я опишу очень кратко сам случай, с коротким анамнезом. Далее мы будем рассматривать непосредственно суть интересующей нас темы. В данной статье я не буду излагать свое понимание садистического характера, а также процессов, которые происходит внутри данной личности основываясь на том, что существуют хорошие источники, например, один из таких это книга Нэнси Мак Вильямс и её психоаналитическая диагностика. А также на опыт психологических знаний читателя. Я буду, так же, опираться на психоаналитические знания, теорию защит, характер коммуникации и другое.
Случай А.
Первый случай женщина 45 лет, которая находится в терапии более 7 лет и продолжает терапию. Единственный ребёнок у женщины, которая родила вне брака в глубинке. Росла до 5ти лет с бабушкой и дедушкой пока мама доучивалась в городе. После мама забрала ребёнка и так они и жили до тех пор, пока девочка не поступила в институт, после вышла замуж и уехала с мужем в другую страну. Папу она не знает, и мама о нем ничего не говорит. Случайная связь в институте – это все что ей известно. Воспоминания из детства только хорошие до переезда к маме. Гуляла, дедушка любил и баловал. Много позволяли. С мамой все воспоминания другие. Мама по описанию холодная и жесткая женщина, крайней степени контролирующая (напомню, что такая позиция говорит о восприятии либо черного, либо белого мира). В семье была сильная бедность и хотеть было нельзя. Закрывались только самые важные потребности. С мамой практически не разговаривали, все понималось, само собой. А. научилась понимать без слов все мамины настроения, чувства и переживания. Весь характер коммуникации строился на невербальных процессах, за пределами речи. Если она что-то делала не так как мама считала правильным, мама игнорировала ребёнка от нескольких дней до несколько недель. И сегодня А. распознаёт любую поднятую бровь, тон, ухмылку и чувствует физический сжимающийся ужас. Настолько болезненный, что готова делать все что скажут. Сегодня у неё есть муж и дети. Она не работает и занимается домом, о чем так же переживает, что не реализовалась в жизни.
Где-то в районе 40ка лет А. поставили диагноз аутоиммунного тяжелого заболевания. Который протекает с различной степенью выраженности. Требуется систематическое химическое лечение. Уже двух лет не наблюдается активность проявляющихся симптомов, пробуют с врачом уходить от химического сопровождения.
Случай Б.
Женщина Б. 40 лет. Родилась как внебрачный ребёнок у восточной женщины. И мама ее всю жизнь пыталась добиться того, что бы папа пришёл к ним и выбрал их семью. Но за всю жизнь этого так и не произошло. Воспоминания о детстве достаточно сумбурные и хаотические. Мама любящая, чрезмерно опекающая, требовательная. Родственники со стороны папы агрессивные, подавляющие. Есть сводная сестра по папе, и множественные братья. В подростковом возрасте участвовала в неформальном движении молодежи, со временем настроение подросткового бунта перешло в увлечение духовными практиками, вегетарианство другое. Закончила институт, переезжала из одного города в другой в поисках своего места. В разводе. Детей нет. Диагноз аутоиммунного заболевания поставили еще в молодом возрасте, такой же как у ее мамы.
На первый взгляд совершенно разные женщины. Однако мы будем присматриваться ближе и, в какой-то мере уйдем от личностей в целом. Первое на что я хочу обратить ваше внимание — это случайное совпадение, где ребенок рожден за пределами брака, которое и позволило мне увидеть многие вещи. Посмотрим на это со стороны психического и понимаем, что рождение внебрачных детей, особенно в те года, когда цензура была крайне требовательна и крайне агрессивна. Матери этих двух женщин оказались под сильнейшим давлением родственников и всего окружения в целом. В первом случае это глубинка и деревня, в которой все друг друга знают и обсуждают. Во втором случае это восточная семья, в которой женщина рожает от мужчины, у которого есть другая семья. У таких женщин нет выбора и им приходиться психологически защищаться от стыда с одной стороны, и при этом что-то внутри них есть такое, что позволило забеременеть и родить в таких условиях. Что-то крайне неосознаваемое.
Давайте пофантазируем в этом месте с двух сторон. Первое, что лично мне приходит в голову – это ряд защитных механизмов, через которые матери этих женщин смотрели на мир и отношения. Первое, что должен сделать человек — это покинуть территорию и саму ситуацию стыда. Боюсь в двух случаях это невозможно. Беременность длится 9 месяцев, и далее ребенок растет без отца среди общества. Уйти психике никак нельзя. Но образ жизни ухода из социума однозначно будет фоновым. Приоритет к затворничеству, а также к отрицанию любых человеческих отношений, как ситуации, которая может повторно травмировать оценками. Что и происходит с обеими матерями. Они так и остались жить в одиночестве. Второе что приходи в голову – это ярость в которую может привести такую женщину страдание, которое она испытывает (но не факт, что осознает). В этом случае ребенок становится объектом, на котором эта ярость возмещается. Примитивное отыгрывание, как способ в данном случае сбросить нагрузку. Еще один важный защитный процесс, который так же нам необходимо ввести – это перфекционизм. Психологическая попытка матери отмыться от того, что с ней произошло и контролировать то, что ее сюда привело. При этом такая женщина будет требовать «чистоты поведения» от других. В связи с этими процессами две девочки оказываются в крайне сложной ситуации отношений с матерями, что обуславливает их дальнейшую судьбу.
Тут мы немного остановимся. Нам нужно вернуться к тому месту, где ярость матери становится центральным аффектом во взаимоотношении с ребенком. Что это будут за отношения? Скорее всего место либидо, и его производного в виде любви, тут быть не может, так как само слово и все ассоциации будут вызывать сильнейшее страдание у матери. Таким образом, либидо в виде любви покидает психическое и возвращается в физическое. Оно как бы выходит из игры. Оставляя при этом агрессивное психическое. На место заботы приходит контроль, на место любви желание обладать, и так далее.
Ребенок получает реакцию стыда на проявления любви и тем самым не обнаруживает необходимую реципрокность, ответ матери из реального мира на его чувства, тем самым распознавая это как что-то неприемлемое и угрожающее матери. В стремлении достичь идентичности ребенок приобретает структуру матери. Я ребенка в какой-то степени парализуется. Таким образом ребенок стремится обратно в симбиотические отношения, со всеми выходящими от сюда последствиями для обеих сторон.
В сочетании таких процессов происходит приблизительно следующая картина: физиологическое тело перегружено и требует физической разрядки. Агрессивное строит отношения. Я не упоминала этих вещей в анамнезе, да бы не сделать их слишком узнаваемыми. Но в тексте хочу внести некоторые данные о том, что у этих женщин есть сильный творческий потенциал. Они могут писать стихи, рисовать картины, создавать творческие продукты (в книге Диниеллы Гарильо и Даниель Лизек «Креативность и благополучие», итальянский психоанализ, вы можете ознакомиться с разновидностями творческого как симптома, как разрядки напряжения и др.). В этом месте происходит разрядка физического через физический продукт, при этом остается неосознанным (творческий процесс — это бессознательный процесс, который практически не проходит цензуру). Однако не поддается регуляции, так сказать спонтанно образуется в виде картины, и так же спонтанно прекращается порой не завершенной картиной.
Благодаря возвращению к физическому либидо женщины сохраняют сексуальное, но не обладают психическим либидо. Им доступно влечение, но оно не связанно с любовью. Любовь слишком стыдно.
Что же такое аутоиммунное заболевания? Это заболевания, которые связанны с нарушением работы внутри иммунной системы, которая вдруг начинает распознавать какой-то орган, тело, ткани как чужие и начинает нападать на них.
Что такое реципрокность – это когда ребенок обращает свои чувства, эмоции, переживания, поведение, к матери он ждет подтверждения существования себя, но в обратном направлении получает нападение на какие-то из этих состояний. Тем самым формируя характер отношений с этими состояниями.
Что такое соматическая регрессия – соматическая реакция полностью заменила психическую. Психика потеряла свою функцию, и разговор пошел между телом и реальностью.
Что такое симбиотические отношения – это отношения в которых не существует отдельных структур это одно Эго на двоих, это одна иммунная психическая система на двоих. В рамках такого принципа отношений, иммунная система просто нападает на другую чужеродную систему, и не знает, что это и есть она.
Получается, обе женщины были в симбиотических отношениях со своими матерями. Внутри таких отношений невозможно распознать где и что кому принадлежит. И мы можем увидеть катастрофические следствия таких процессов.
Автор: Згама Елена Евгеньевна
Психолог, Детский психоаналитик
Получить консультацию автора на сайте психологов b17.ru