У каждой женщины должен быть секрет
- Да точно тебе говорю, она это! На голову смотри, видишь?
- Ну да…
- У ей одной такой платок на всё село. Все бабы как бабы, а эта ходит, разрядилася!
- Да ладно, чо ты… Ну ходит и ходит, нашёл, до чего докопаться…
- До другого я докопался… ладно, хорошо шептаться, залягаем..
Двое мужчин отступили глубже в тень деревьев и притаились. Оба нервно поглаживали сучковатые дубины и то и дело оглядывали тропинку, по которой, в бледном свете луны, шла одинокая женщина.
Место для засады они выбрали удачное: здесь дорога спускалась в овраг и скрывала всё происходящее от случайных свидетелей. А шум и крики запутались бы в густых дубовых кронах.
Ничего не подозревающая жертва шла, напевая под нос песенку, чем привела в смятение злоумышленников. Один из них склонился к уху товарища.
- Слушай, не по себе мне как-то… она ж натуральная ведь…
- ДОИГРАЛАСЬ, ГНИДА!!!
Но тот, не дослушав, а скорее, не дав собственным сомнениям взять верх, ломанулся через кусты, наперерез женщине.
- Бл…
С дубьём на изготовку, напарник бросился следом.
Они выскочили из зарослей, отрезав женщине пути отступления и угрожающе сопя, начали приближаться к жертве… которая даже не подала виду, что происходящее должно было её напугать. Она остановилась и с осторожным любопытством принялась рассматривать злодеев.
- Егорьич, ты, штоль? Смотри, ещё и Семёна с собой прихватил для смелости… Те чё надо, Егорьич? Полоумный, али как? Дуй домой, к жене под бок, неча тут оглоблями размахивать.
Враз поубавившие прыть, мужики сбавили агрессию, но понимая, что ещё чуть-чуть и эта гнида возьмёт вверх, Егорьич сплюнул и собрав последние остатки храбрости, размахнулся дубиной… - Ну, и чо дальше?
Женщина лежала в пыли, не подавая признаков жизни. Семён беспокойно оглядывался и пытался вывести из ступора Егорьича. Бить ведьму в их планы не входило, максимум – попугать, да заставить по зарослям побегать, чтоб прекратила глупостями заниматься. Не своих ведь баб лупить за то, что весь посёлок мужиков закодировала! Хоть по их заказу, но что теперь с них взять? Надо было работать с источником напасти.
Перестарались…
Его товарищ, сам испугавшийся содеянного, навис над телом и тяжело дышал, смотря безумным взглядом в никуда.
- Вась, да очнись ты уже.
Семён потормошил друга за плечо и тот, наконец, пришёл в себя.
- Чё делать, чо делать? Тащим в лес и хороним под кустом! Не здесь же оставлять!
Егорьич раздражённо сплюнул на землю и потянулся к ногам ведьмы.
- Не стой столбом! Помогай давай! Или участкового дожидаться будем?
Настала очередь Семёна впадать в ступор, едва тяжесть содеянного, при упоминании участкового, свалилась ему на плечи. Очередной окрик товарища привёл его в себя и схватив женщину за руки, попятился с ней к зарослям.
Кое-как проламываясь сквозь сухие ветки, которые нещадно кололи и царапали, мужики тащили тащили ведьму в лес. Вдруг, Семён охнул и выпустил руки.
- Ты чего? – всполошился Егорьич.
- Вась, она это, смотрит.
Широко распахнутые глаза ведьмы блестели, отражая редкий лунный свет. Она безмолвно пялилась на злодеев. Егорьич неуверенно потыкал её носком сапога.
- Живая, штоль?
Вместо ответа, ведьма тяжело вздохнула.
- Ой дурни, ой дурни-и-и-и-и-и… вы чего натворили-то, остолопы? Я ж вам теперь спуску не дам. Вовек не расплатитесь. Все соки выпью, да ещё женам вашим такое расскажу, что они сами вас со свету сживут. Вам сухой закон детскими игрушками покажется, к самому чёрту побежите, лишь бы меня не видеть…
Мужики стояли, как нашкодившие школьники перед учительницей, неуверенно перетаптываясь с ноги на ногу, правда, с каждым словом ведьмы, Егорьич всё больше насупливался, сжимая - разжимая кулаки.
- Ай, да заткнись ты, дура!
С этими словами, он рванул с её головы платок, собираясь заткнуть им поганый рот…
- Идиот! – расхохоталась ведьма и через мгновение, тот понял, почему.
Вместо копны волос, по сухой листве, блестя и извиваясь, растеклись десятки гадюк и ужей. Мужчины не успели даже пикнуть, как змеиное скопище оплело их ноги и поползло вверх, забираясь в открытые рты, носы и обвивая шеи…
***
- Марфа Степановна, здравствуйте!
Сельский фельдшер, красавица Лена, стояла у калитки, приветливо улыбаясь. Марфа Степановна, едва увидев гостью, оставила стряпню и вытирая на ходу руки, вышла на порог.
- Здравствуй, Леночка! Опять помощь нужна?
- За ней и пришла, Марфа Степановна! Снова забор корова повалила, одна не справлюсь! Не одолжите мужскую силу?
- Да бери, не стесняйся! – с этими словам, женщина обернулась, - Васька! Иди, Леночке помоги!
Егорьич показался в глубине дома, съёжившийся и старавшийся не смотреть в сторону фельдшера.
- Спасибо большое, Марфа Степановна! Я вам с ним бальзамчик один передам, от всех хворей помогает.
- Ой спасибо, Леночка, золотце ты наше!
Фельдшер поправила на голове кроваво-красный платок с диковинными узорами и по-доброму улыбнувшись женщине, пошла домой, не обращая внимание на плетущегося за спиной Егорьича.