"Ленин — жив.
Цой — жив.
Народный артист СССР Михаил Горшенев — живее всех живых", — закусив язык от усердия, карябал на парте Петя. Урок истории был скучнейший, а майское солнце, заливающее светлый класс, категорически не призывало к учебе.
— Петя, о чем я сейчас говорила?
Вера Ивановна карающей тенью выросла над пионером.
— Об авиакатастрофе и гибели Горбачева, — не моргнув глазом, откликнулся семиклассник, мгновенно прикрывая "живопись" рукой.
Едва учительница отошла, как Петя толкнул локтем сидящего с ним за партой Эдика. Эдик хоть и был круглым отличником, но дружили они с первого класса.
— Эдь, давай со следующего урока дёрнем? В "Гражданку" срубимся по сети.
— Да ну, чекисты — имба и не контрятся. Пока им дальность маузеров не порежут, фиг я играть буду.
Эдик погрыз стилус и что-то ввёл в планшет вслед за словами учительницы. Затем повернулся:
— Давай лучше ракеты на стройке позапускаем. Я у отца в НИИ реагентов кое-каких прихватил… Смешаем — так грохнут! Ты не представляешь!!! Трубу подходящую найдем, думаю, до стратосферы запустим.
Петя уважительно присвистнул.
— Кстати, о ракетах… Как думаешь, завтра будут занятия?
— Да ты чё! Кто в такой день учиться будет? Выходной сделают!
***
Когда Америка стала первой на Луне, это было обидно. Но то поражение значило одно — вызов принят. Марс обязан был стать советским.
И вот однажды гонка началась. Две сверхдержавы работали без устали. И грезили. Грезили. Грёзы охватили всех. Взрослые ставили пари. Дети, кто с мотоциклетными шлемами, а кто с ведерками на головах, играли в покорение Марса и втыкали в песочницах флаги. Колька Аксёнов, здоровенный оболтус из соседнего класса, и вовсе отличился: решил показать всем посадку на Марс — и с двумя зонтами сиганул с крыши школы. Теперь Колька лежал в больнице, загипсованный и жутко гордый подвигом и одаренный девичьим вниманием.
Гонка шла. Корабли из США и СССР стартовали к Марсу в один день с разницей в несколько минут.
Семьдесят дней полета. Непрерывный прямой эфир. Сердечные приступы зрителей, когда там, в пустоте космоса, случались внештатные ситуации. Главное событие двадцать первого века. Весь мир твердил теперь только две фамилии: Зайцев и Гамильтон. Два командира — и два соперника. К концу их разделяло целых два дня полета. Завтра экипаж Зайцева должен был вывести аппарат на орбиту красной планеты и высадиться, поставив советский флаг, пока Гамильтон будет мчаться в пространстве, обречённый стать вторым.
Народ ликовал заранее.
***
Звонок телефона. Учительница отошла в угол класса. Выслушала. Из её рук, шелестя страницами, выпал журнал.
— Дети. — Вера Ивановна нетвёрдо подошла к столу. Голос стал каким-то жалким. — Дети. Сейчас был экстренный выпуск программы "Время". Сегодня. В десять часов утра. Корабль Зайцева столкнулся с астероидом. Космонавтам ничто не угрожает, но вывод корабля на орбиту Марса невозможен. ЦУП дал приказ космонавтам о возвращении на Землю.
Учительница села на стул и бессильно закрыла лицо руками.
Светлый майский день бил в окно мрачной, почти грозовой тишиной.
***
Сорок пять часов до высадки американской экспедиции на Марс.
Малышня, пища, играла в догонялки.
Кругом зелёная трава. Вокруг белых шпилей многоэтажек, утопающих основаниями в цветущих садах, носятся стайки голубей.
А на душе гадостно-гадостно… Будто на Новый год оставили без подарков.
Петя и Эдик брели с уроков, пиная перед собой щебёнку.
— Родители твои дома? — наконец, нарушил тишину Эдик.
— Не, мама в Москву командирована на неделю. Отец недавно звонил, говорит: вернется ночью с завода. Джигурда, мол, у него случился. Вечно он этого народного артиста вспоминает не к месту, а почему понять не могу… Можем ко мне зайти. Фильмы посмотрим.
— Только что-нибудь такое… Не о космосе.
***
Сорок четыре часа до высадки американской экспедиции на Марс.
Мысль родилась, когда ребята посмотрели фильм "Чапаев против Фантомаса". Злодей отправился в прошлое, чтобы присвоить золото Колчака, а молодая советская власть пыталась помешать ему и вернуть ценности народу.
Пошли титры. Затем программа "Время". Первый репортаж — эфир с летящего к Марсу корабля США.
— Слушай… — Эдик отвлёкся от бульдожьей морды американского астронавта. — Вот ты в машину времени веришь? Ведь когда-нибудь её должны изобрести?
— Ну, может, изобрели в будущем… — Петя разочарованно вертел в руках склеенную когда-то модельку советского космолёта, который сейчас так подвел Зайцева.
— А если отправить послание в будущее? Чтобы нам помогли. Ну, нельзя же, чтоб американцы первыми на Марсе были.
— Ага, помогут… Стоит эта твоя машина времени в какой-нибудь военной части. И пять этажей занимает. И охрана кругом. С бластерами. И пулемётами шестиствольными….
— Раньше компьютеры тоже этажи занимали. А сейчас хоть для блохи сделают, если захотят. А что до военных… Технологии всегда распространяются. Вчера для военных, сегодня для мирных людей. Если очень захотеть, можно и гранатомёт противотанковый в гараже сделать.
Глаза Пети блеснули. Эдик тряхнул его за плечи.
— Не отвлекайся. Так вот, в будущем, я думаю, с машинами времени у людей проблем нет.
— Тогда бы к нам все путешествовали давно. И были бы варяги с пулемётами, а крестоносцы угрожали бы Саладину авианосной группировкой.
— Я книгу одну скачал. "Научно-популярно о времени". Там писали: что бы ты не изменил в прошлом, все равно вернешься в своё настоящее. Потому что иначе будет временной парадокс. Но вот прошлое после твоего визита станет параллельным, и появится ещё одно альтернативное будущее.
Пионеры переглянулись.
***
Сорок один час до высадки американской экспедиции на Марс.
Весь вечер сочиняли текст послания в будущее. Приложили координаты и карту. Петя добавил ещё учебник русского языка для седьмого класса. Якобы для облегчения дешифровки, а на самом деле просто желая избавиться от ненавистной книжицы. Упаковали всё в здоровенную пластиковую банку от бразильского кофе. Залили клеем крышку. Упаковали в пакет для верности.
Затем до ночи спорили, куда послание положить. Замуровать в стену? Найдут раньше рабочие. Просто закопать? Так никогда не найдут.
— Вот что, нужно, чтобы это нашли археологи. Болото за городом знаешь? Там свалка раньше была… А археологи их раскапывать любят, я в "Пионерской правде" читал. Вот лет через двести пойдут с искателями какими-нибудь…
— Будут они ради банки трудиться… Нужно найти, чем заинтересовать археологов… Может старую стиральную машинку с помойки возьмём? Или электрочайник сломанный?
— У них таких чайников поди будет… Если я правильно помню… Папа твой в прошлом месяце купил Иж-Меркурий?
***
Двадцать восемь часов до высадки американской экспедиции на Марс.
До болота добирались долго, таща красавец-мотоцикл по кочкам и ухабам тонкой тропки, идущей вдоль низких корявых деревьев.
— Пора, — Эдик отодвинул осоку и потыкал палкой спокойную водицу.
Примотав банку с посланием к рулю, пионеры упаковали мотоцикл в пленку, тщательно запаяв термоножом. Покивали. Толкнули в трясину.
Булькнуло. Мотоцикл начал быстро погружался, укоряющее посверкивая хромом труб. Вот скрылись и они. Вода успокоилась, только редко-редко поднимались пузыри.
Пионеры сидели на покрытом мхом стволе дерева, глядя в холодную воду.
— Что делать-то…
— Ждать.
— Долго?
— Не знаю.
Они просидели полчаса. Час. Полтора. Ничто так и не изменилось.
— Папа меня убьет, — тихо прервал тишину Петя.
Именно в этот момент воздух вокруг пошёл мелкой рябью.
— Благодать вам, славные старосоюзцы, — раздался голос сзади. Перед обернувшимися пионерами на корточках сидел странный человек: одна бровь покрашена белым, другая — чёрным, а борода и вовсе была из меди и синих электрических искр. Человек несколько раз ударил рукой по колену и укусил себя за большой палец.
— Я есмь хороший археолог, зла не сотворяй.
Он говорил тяжело, морща лоб и мучительно подбирая каждое слово:
— Три дня шифровал над буквицами вашими, когда травокат подняли. Пять сотен лет прошёл.
— Джигурда хэппенд… — прокомментировал Петя.
— А у вас там как? Через пять сотен лет? — Эдик справился с собой быстрее.
Археолог замолчал осмысливая. Затем откликнулся.
— И сахар поедаем и соль. Разное.
— А Союз? Союз есть? — Петя слегка отошел от шока и жадно рассматривал гостя.
— Государств нет, едины люди. Да не затем я.
Археолог протянул пионерам небольшой синий шар красного цвета, поражающий своей идеально-пирамидальной формой.
— Чрез пространство переносчик сие. В десницу заховать надо. Думу-думать могуче о координатах. Так на то место и попадешь. Но мало заряда осталось. На туда, на обратно — и всё. Выучили, изрёк что, отроки? Покеда.
Борода археолога вдруг заискрила пуще прежнего — и фигура исчезла. Только треугольный шарик на руке Пети мягко лучился фиолетовой темнотой, да на мхе осталось два глубоких, медленно заполняющихся водой следа.
***
Двадцать четыре часа до высадки американской экспедиции на Марс.
Дальше было уже делом техники. Устройство переноса уложили в коробку под кроватью. Пошли на занятия. Как только закончился последний урок, спрятались в классе: подождали, пока школа опустеет. Вынесли из космического уголка скафандр, настоящий — его вручала делегация приезжавших в школу космонавтов из братской Анголы.
Сунули ношу в мешок, вылезли в окно и, продравшись сквозь кусты сирени, перелезли через забор. Потом дворами добрались до дома Пети — благо, отец на два дня отправился в Свердловск принимать станки, а мать не вернулась ещё из командировки
***
Двадцать часов до высадки американской экспедиции на Марс.
Ребята разбили копилки и углубились в интернет в поисках чертежей. Купили баллоны с воздухом, герметик, шланги. Всю ночь они латали, заваривали и паяли. Под утро Эдик героически облачился в скафандр, и в ванной начались испытания герметичности. Залили соседей, откачали чуть не захлебнувшегося Эдика, поменяли шланги. Снова испробовали. Порядок.
***
Сорок семь минут до высадки американской экспедиции на Марс.
Скафандр готов. Школьники утирали пот. Петя оглянулся на бурчащий для фона телевизор. Новостной канал уже вёл прямую трансляцию с Марса. В точку посадки американских астронавтов зонд НАСА заранее доставил камеры.
Эдик вскочил с дивана:
— Флаг!!! Флаг забыли!
Школьники заметались по квартире. В конце концов, отодрали длинную антенну у раритетного приемника и приделали на клей и нитку к нему пионерский галстук. Порядок.
— Стой! Не учли!
— Что?
— Если мы пространство на Марс откроем, то там же давления почти никакого нет! Воздух будет засасывать, как в пылесос. Нужно что-то герметичное, — Эдик покосился в сторону кухни.
— Нет! Нет! Нет! Папа меня и так убьет!!!
— Матрос-партизан Железняк за Советы жизнь отдал, а тебе холодильника жалко!
Пристыженный, Петя отправился на кухню и раскрыл дверь ЗИЛа. Холодильник был что надо: здоровенный, под потолок.
На стол улёгся сервелат, сосиски, пельмени, картошка, сырки плавленые, здоровенный копчёный язь, мутноглазая селедка, морковь, завядшая петрушка, помидоры, кефир, вскрытая трёхлитровка солёных огурцов, салат, завернутый в фольгу кусок мороженного… Затем на пол упали железные полки и пластиковые ящики.
В холодильнике стало светло и пусто.
— Давай, — Эдик притащил скафандр. — Точка невозврата пройдена.
— Мы её прошли, ещё когда мотоцикл утопили… — Петя с трудом облачился и защёлкнул шлем. — Ну как?
— Вылитый Титов. Лезь.
Дверь захлопнулась. Внутри ЗИЛа было не особо тесно. Снаружи зашипело. Это Эдик начал заливать холодильник — и наверняка всю кухню — герметиком из баллона.
— Три! — наконец, послышалось снаружи. — Два! Один! Поехал!
Петя тряхнул телепортатор, зажмурил глаза и представил Марс.
***
Две с половиной минуты до высадки американской экспедиции на Марс.
Хлопнуло. Пионер не устоял на ногах и свалился на песок. Красный песок. Красный песок под ярко-оранжевым небом.
Петя замер, не в силах поверить. Все, как он представлял: камни, свет, солнце! Вот и автоматическая камера НАСА. Пионер оглянулся. Прямо за его спиной на Марс медленно опускался корабль.
***
Высадка
Сотрясение почвы. Корабль замер, погасив дюзы. Дверь бесшумно открылась, являя фигуру в белом скафандре со звёздно-полосатым флагом в руке.
Петя помахал рукой.
Фигура замерла, чуть не выронив свою ношу.
Петя с силой всадил красный флаг в марсианский песок и улыбнулся астронавту.
— Извините, дядя, но пионер — значит первый!
Автор: Тимур Суворкин
Больше рассказов в группе БОЛЬШОЙ ПРОИГРЫВАТЕЛЬ