Дорогие друзья и собеседники, я продолжаю цикл «Ожившие герои моего дзена» беседой с заведующей домом-музеем Пастернака Ириной Ерисановой ("Время легкого вдохновения"). Статья об исторических фальсификациях и оскорблении памяти Бориса Пастернака вызвала определенный резонанс, поэтому автор решил продолжить тему и несколько углубить ее.
Конечно, поговорить с Борисом Леонидовичем уже не представляется возможным, зато побеседовать с очаровательной хозяйкой дома-музея Пастернака в Переделкине оказалось легко и приятно.
Итак, во второй день Нового года, когда все нормальные люди спят и доедают оливье, а во всех музеях выходной, несколько чудаков, влюбленных в поэзию - а именно: мы с мужем (оператором-постановщиком) и дочкой во главе с самой Ириной Александровной - рванули в музей. 2 января — понедельник, в музее выходной, а это значит
Никого не будет в доме,
Кроме сумерек. Один
Зимний день в сквозном проеме
Незадернутых гардин.
Да, все именно так и вышло! Только мы и Пастернак. Правда, вместо зимних сумерек нас встретило сияющее январское солнце, но, может, это даже к лучшему. Так любимая поэтом природа радушно встретила нас у входа в свое зимнее царство. Сосны светились в солнечном сиянии, а на террасе света было так много, что, казалось, сам Январь-месяц из сказки пожаловал к нам на литературные посиделки.
С Ириной Александровной Ерисановой мы говорили долго, обстоятельно и с огромным воодушевлением: о пьесе, побудившей написать статью, об исторической беллетристике вообще и о границах допустимого в ней частности ( в том числе о Быкове), о Фазиле Искандере, поразившем Ирину Александровну необычным прочтением стихотворения «Быть знаменитым некрасиво...», о Шекспире и его необыкновенной творческой энергии, о Мейерхольде, вдохновившем Пастернака на перевод «Гамлета» и о самом Гамлете, так похожем на Пастернака. О выдающемся русском советском ученом-физиологе Павлове, драматурге Афиногенове и его показательной пьесе «Страх» и о многом другом, таком далеком и таком современном.
Беседа жила и развивалась по своим законам, многие мысли приходили нам в голову внезапно, за что мы сердечно благодарны Борису Леонидовичу, незримо присутствовавшему среди нас.
Никогда не забуду сильного щемящего чувства, с каким вошла в дом в день, когда он не был музеем. Как поднялась на второй этаж, вошла в кабинет, замерла над столом, где были написаны «Сказка», «Август», «Единственные дни». Пальто, кепка, сапоги, один выше другого (Борис Леонидович прихрамывал в последствии юношеской травмы), шкаф, постель, рояль… Особую энергию ощутила в комнате, где скончался поэт и сохранилась его посмертная маска. В этом посещении было что-то мистическое.
Чай на знаменитой веранде, пробежка от дома в сторожку, где холодильник и микроволновка (разогреть котлеты) — в пальто нараспашку, в солнечном свете, по скользким ледяным дорожкам, вдыхая теплый прозрачный воздух литературной земли обетованной… Это чувство сопричастности гению останется со мной на всю жизнь.
И еще один важный подарок для всех нас от него: в самом конце беседы мы, кажется, поняли, как жить сегодня, оставаясь свободными. Это было самым главным чудом того необыкновенного солнечного зимнего дня — одного из единственных дней, когда солнце греется на льдине, а время бесконечно.
PS. Видеозапись беседы появится в самое ближайшее время, следите за обновлениями!