Я не знаю, как я оказался здесь — один, прикованный сознанием к огромному старому дереву, где мы любили проводить время когда-то давно (я не могу вспомнить наших имен я не могу вспомнить наших лиц). Всё, что удерживает меня в этом мире — одно-единственное воспоминание, и я цепляюсь за него, словно за тающую льдину, запуская по кругу исцарапанную пластинку, ставшую моей вселенной. Раз за разом я создаю наш мир, но каждый раз какая-то его частичка ускользает от меня навсегда…
Мы приходили… Мы приходили сюда почти каждый день, и снег скрипел под сапогами, словно половицы старого дома. Лавочка была завалена снегом и мы расчищали её — или просто прыгали сверху (на холод было нам плевать, в этом возрасте всегда — плевать). Когда на перчатку удавалось поймать особенно большую или красивую снежинку, мы обменивались шутливо-завистливыми взглядами и восторженно ахали, словно то была не замерзшая вода, а драгоценный камень. Иногда снежинки опускались на твою неприкрытую шею и плавились, медленно