После творога и чая с печеньем Лена засобиралась домой. Разлилась неловкость, какая всегда появляется, когда ужасно хочется остаться, но как будто для этого нет ни одного приличного повода.
– Я провожу, – почти шепотом сказал Нестеров.
– Да тут же совсем рядом. – Неуверенно откликнулась Лена, отводя глаза. – Дойду.
Долго топтались в прихожей, роняя шапки и перчатки. Он помог ей надеть пуховик и с сожалением следил, как она протянула вверх длинную молнию – от колен до самого горла.
– Ну… вроде бы все. – Лена оглядела прихожую.
– Я провожу, – снова сказал Нестеров, быстро натянул кроссовки и шапку и сдернул с вешалки куртку. Лена улыбнулась и, толкнув дверь, вышла в сени. Иван вышел следом. Тугая дверь быстро захлопнулась. После теплой светлой прихожей в сенях было ощутимо холодно и темно – хоть глаз коли. От дезориентации закружилась голова, Лена остановилась и покачнулась. Инстинктивно развернувшись, тут же наткнулась на Нестерова. Руки, неожиданно крепкие, поддержали ее.
Иван закрыл глаза и вспомнил вкус ее поцелуя, короткого и мимолетного, который он тогда почти украл в темных сенях. И обмер, как мальчишка, едва коснувшись ее губ.
– Что с вами? – встревоженно поинтересовалась Гусева.
– Что-то… – Иван хрипло кашлянул, – пить захотелось.
– Я сейчас! Я принесу. У меня же есть…
Иван не расслышал, что еще есть в Светочкиных запасниках. Взметнув косой, заботливая библиотекарша выскочила из комнаты. Скрип и стук тугой калитки возвестил, что она покинула усадьбу. Нестеров со стоном обхватил голову руками.
Скриииип. БАХ! Цок-цок-цок-цок-цок-цок.
Подруги дружно повернули головы направо. Не удостоив их взглядом, Светлана с радостно-озабоченным видом побежала по улице.
Ленка скрипнула зубами.
– Может, на озеро пойдем? – спросила Аня. – Жарища.
– Я сегодня не могу. – Лена отвела глаза. – Мне… надо сделать пару звонков. На работе без меня что-то найти не могут. Надо помочь.
Аня осторожно пожала плечами.
– Ну надо так надо. Сегодня без тебя позагораем.
– Ладно. – Женя встала, отряхивая подол. – Тогда пошли.
Озабоченно нахмурив брови, Лена что-то искала в телефоне.
– Идите-идите. – Лена продолжала старательно хмуриться в телефон. – Я, может быть, потом приду.
Подруги ушли, а Лена оставила телефон в покое и откинулась на спинку скамейки. Пристроив голову к высокой штакетине за спиной, она устремила взгляд вверх – в гущу листвы нависающей старой ивы. Наверное, это должно быть унизительно – вот так сидеть напротив его дома и ждать… Но унижения она не чувствовала. Только пустоту, словно земля исчезла из-под ног.
Не надо было к этому так серьезно относиться. Это было ничего не значащее зимнее приключение. Она просто размякла тогда на свежем воздухе в новогодней неторопливости. И эта его неуклюжесть, неуверенность… просто сбили ее с толку. Наверное, это манера у него такая девушек цеплять. И ведь как ловко получается. Она полгода маялась воспоминаниями, все никак его из головы не могла выбросить. А он… мало того, что дом у Васильчиковых на лето снял, так еще и с библиотекаршей местной роман закрутил. Говорят, только приехал, и почти сразу. Стоило один раз в библиотеку зайти, когда у него интернет отрубился. Почту, видите ли, срочно надо было проверить – побежал по поселку искать, у кого сеть есть. Ему и посоветовали в библиотеку сходить – у Светки там каталожный компьютер с выделенной линией. А Светка – баба не промах, и хватка у нее мертвая – своего не упустит.
Эх, Ваня-Ваня, ну как так-то?
– Ленка.
– А? – Лена дернулась и открыла глаза. Перед ней стоял Петрович, сосед Нестерова.
– Тыы… чего тут? Где подруженции твои?
– Передохнуть присела. Голова закружилась.
– Перегрелась. – догадался Петрович. – Жара-то какая стоит.
– Да.
– Угу. – Петрович кивнул и пошел дальше. – А… – Снова обернулся.
– Девчата купаться пошли. Я тоже сейчас пойду.
– От это правильно.
Скриииип. БАХ!
– Ну ты совсем как сыч. Не видно тебя и не слышно. – Петрович присел на стул, поправил очки и прищурился.
– Петрович. – Из груди Нестерова вырвался вздох облегчения. – Да навалилось все. Вон. – Дернул подбородком на гору скомканной бумаги. – Не идет никак.
– Ну да. Ну да. – Петрович рассеянно покивал.
Помолчали.
– Как там снаружи? – осторожно поинтересовался Иван. – Чисто?
– Ты об чем?
Нестеров вскочил и принялся ходить по комнате из угла в угол. Взъерошил волосы. Снова сел за стол.
– Не стережет ли там Светка с горячим самоваром и кастрюлей борща? – Петрович засмеялся и покосился на тарелку сырников. – Не, горизонт чист.
– Она уже не стережет. Она теперь прямой наводкой… – Иван не договорил и махнул рукой.
– Там Лена.
Лена. От этого имени внутри будто извержение вулкана-нарыва. Сюжет банальнее представить трудно. Снять дом, искать встречи, надеяться… и угодить в цепкие лапы библиотекарши, одержимой матримониальными амбициями. Мало того, только Лена приехала в поселок, в тот же день они на «пятачке» встретились – он под руку со Светочкой, и та на Ленкиных глазах покупает у бабы Вали пакет творога. У Лены такое лицо было, такие глаза… – у него внутри все перевернулось.
Промучившись до вечера – до головной боли, он в сумерках пошел к ее дому. Войти не посмел, постучал в приоткрытое окно. Сначала подошла ее подруга – рыжая и черноглазая – Женя, кажется. Посмотрела на него с прищуром и позвала Лену, ему даже просить не пришлось.
Лена близко к окну не подошла, встала чуть поодаль, скрестив руки на груди. Молча выслушала его сбивчивые и путаные объяснения, ответила холодно.
– С чего меня это вообще должно волновать? Вы мне кто?
А у самой слезы блестят.
– Лена, выйди. Поговори со мной.
– Не о чем. Ешь свой творог, с кем хочешь. Мне до тебя дела нет.
Иван ходил по комнате, то и дело ероша волосы.
– Может, хлопнем по маленькой? – В глазах Петровича мелькнул огонек надежды.
– Спасибо, я и так уже, как с тяжелого похмелья, – буркнул Иван с кривой усмешкой.
– Ладно. – Сосед пожал плечами. – Я тогда пойду. Дел по горло. Короче, пошел я. – Решительно встал и сунул руки в карманы. – А то ж… – На секунду замешкался, зачем-то нежно погладил поцарапанную и местами потрескавшуюся столешницу. – Погоди-ка.
Жестом велев Ивану оставаться на месте, Петрович вышел из дома.
Скриииип.
– Ленкоу!
– А? – Лена едва не подскочила от неожиданности.
– Эээ… хорошо, что ты здесь. Иди-ка сюда. На секундочку.
Она нехотя встала и перешла улицу.
Петрович озадаченно потер подбородок.
– Давно сидишь? – Внимательно посмотрел ей в лицо.
Она почувствовала, что краснеет, опустила голову и сжала губы.
– Писателя не видела?
– То есть? – опешила Лена. – Он не дома?
– Нет его там. – Развел руками Петрович.
«Нормально…» – Ленка стиснула зубы. Она тут… а он… Внутри поднялась такая злость, такие крылья расправила – метра четыре в размахе, не меньше.
– Да как же нет-то? – Лена почти оттолкнула Петровича и протиснулась в калитку.
– Вот я у тебя то же самое хотел спросить.
– А меня-то чего спрашивать? Лучше у Светланы Михайловны спросите. Кем там она ему приходится? Невестой, кажется? Она к нему целый день бегает.
«Помяни черта…» – Петрович опасливо оглянулся и пошел за Леной по дорожке.
– Так, Лена… – Придерживая дверь, Петрович подтолкнул ее в сени... – Побудь пока здесь. А я… я сейчас, я мигом.
Щелк. Хрюк-хрюк – ключ дважды провернулся, и Петрович потопал вниз с крыльца.
– Петрович! Пет…
Цок-цок-цок-цок-цок-цок. Тырк-тырк.
Ленка замолчала и приникла к двери. По ту сторону гражданка Гусева удивленно возмущалась относительно запертой двери. Голос Петровича вторил ей сочувственно и успокаивающе. Через пару минут они вместе отправились на поиски блудного писателя.
«Что происходит? – Лена оторопело стояла в прохладных темных сенях. – Какого, спрашивается, было запирать тут меня? Что теперь делать-то?»
Добравшись наощупь, Лена дернула дверь. И та открылась.
Нестеров, собственной персоной, сидел в комнате за столом и смотрел на нее… испуганно как-то смотрел. Потом испуг сменился недоверием.
– Лена? – Он встал из-за стола, выпрямляясь во весь свой почти двухметровый рост. – Ты что здесь делаешь?
«Ну, спасибо, Петрович…» – Этот маленький паззл наконец сложился в довольно неприглядную картину. Беглый взгляд мгновенно выхватил все детали: его осунувшееся лицо, гору исписанных листов, тарелку с сырниками… Лену передернуло.
– Вы едите сырники? – Вот так. В лоб. Ни «привет» тебе, ни «как дела».
Он молчал и смотрел на нее, только желваки перекатывались.
– Вы ведь говорили, что только свежий творог...
По-прежнему не говоря ни слова, он двинулся на нее. Ленка попятилась.
– Туда добавляют не пойми что. И жарят в масле. Это же сплошной холе…
Да пропади оно все пропадом! Он схватил ее голову в ладони и впился в губы горячим пылким поцелуем. На несколько секунд позволил себе забыть обо всем на свете, прижать ее к себе, почувствовать, как ее сердце, вторя его собственному, рвется в бешеном галопе.
И отпустил. Нет, не до конца – лишь дал вдохнуть и осознать. Она сама подалась навстречу – вцепилась в майку и встала на цыпочки, только бы губ не размыкать.
Тише, Ленка, тише… Теперь он целовал ее, едва касаясь уголков губ и пылающих щек. Впитывал ее вкус – сливочный, медовый, ореховый.
– Если тебе вкусно, я тоже научусь готовить сырники. Хочешь?
– Не вздумай, Ленка!
Конец