Еще до знакомства с бабой Акулиной, в пору моих духовных исканий, мне приходили весточки с Неба о предстоящем моем служении в Церкви в священном сане. Одну из них я получил в православном храме прямо во время богослужения. Хотя в ту пору я был так далек от Церкви, да и вообще от христианства, что меня вполне можно было отнести к разряду неверующих. Поэтому и на случившееся со мной тогда я не обратил никакого внимания. Смысл произошедшего стал ясен мне намного позже, когда я уже стал служителем алтаря Господня.
На этом знаменательном для меня богослужении я оказался практически не по своей воле: мои сотрудницы по молодежному отделу городского ДК Металлургов попросили меня составить им компанию в их поездке в Пришахтинск (ближний пригород Караганды), где они собирались посетить богослужение в одном из двух карагандинских храмов. Это был существовавший еще с советских времен храм св. Архангела Михаила, настоятелем которого был митрофорный протоиерей Алексий Улович, известный в Караганде и окрестностях не меньше чем прп. Севастиан.
Отец Алексий происходил из древнего священнического рода. Родился и вырос где-то на Западной Украине еще в те времена, когда ее земли принадлежали Польше. После окончания теологического факультета Варшавского университета, в 1934 году он был рукоположен во священники. В 1939 г. после раздела Польши между СССР и Германией, о. Алексий попал в жернова советской репрессивной машины и отправился в ярославские лагеря на долгие 10 лет.
Освободившись, он продолжил служить священником, и сначала служил в г. Шахты Ростовской области. Затем, в 60-е годы, оказался в Караганде где был поставлен настоятелем построенного в годы сталинской оттепели "шахтерского" храма на 2-м руднике. Здесь, в Михайловской церкви, он и будет служить всю свою оставшуюся жизнь до самой кончины последовавшей в 1997 году. Был близко знаком со Патриархом Алексием II, с которым последний раз встречался во время визита Святейшего в Караганду в 1995 г.
Но об всем этом мне стало известно намного позднее, уже в первые годы моего церковного служения. А тогда, в начале 90-х, я еще понятия не имел ни о церкви, ни о богослужении, ни о об этих бородатых людях в чудных одеждах, и уж тем более не мог и предположить, что когда-то все это станет смыслом моей жизни. Согласился я на роль провожатого только со скуки: не оставаться же, думал я, "дежурным" по отделу в то время как другие развлекаются. Отчасти, конечно, я был движим и любопытством, ведь до этого я ни разу не был в "настоящем" храме и не видел воочию православной службы.
Мы договорились, что отправимся в Пришахтинск на междугороднем автобусе рано утром в четверг, который мои спутницы, более опытные в церковных делах, называли "Великим". Еще они взяли с меня слово, что я ничего не буду есть и пить ни перед поездкой, ни во время ее. Я уже было хотел отказаться: не то, чтобы я был обжорой, но выходить из дома на голодный желудок, да еще в дорогу, где неизвестно где и когда поешь, было выше моих сил. Но все же любопытство победило и я, скрепя сердце, наипаче же — чрево, согласился.