Бар «Перо и кисть» однажды разделился на два лагеря, которые нельзя было назвать враждующими. Скорее, относящиеся друг к другу с презрением. Раньше здесь собирались собратья по творчеству. Писатели наведывались сюда обсудить с коллегами свои замыслы и планы и уже на этапе создания произведения находили тех, кто будет иллюстрировать их книги. Художники здесь встречали своих заказчиков и даже участвовали в процессе написания различных текстов.
Но эта гармония была разрушена современными технологиями. Некие умники (по версии художников) или достойные похвалы парни (так считали писатели) придумали какую-то мудрёную штуку под названием «нейросеть». И сия хреновина смогла рисовать иллюстрации к литературным произведениям.
И всё бы ничего: ну, появился ещё один конкурент на рынке оформления книг, но цены владельцы нейросети выставляли просто мизерные. К тому же время исполнения заказа этой новой хреновиной было на порядок меньше, чем живым художником. В результате бар «Перо и кисть» разделился на два совершенно неравноценных лагеря: больше зарабатывающие писатели начали больше себе позволять, оставляя щедрые чаевые из сэкономленных средств на создание своих книг. Художники-иллюстраторы наоборот превращались в беднеющую на глазах публики, которая пила много, но вопреки запрету, только принесённое из дома спиртное, а еду не заказывали вовсе.
Само собой напряжение между противостоящими творческими тусовками нарастало. Художники возмущались отсутствием заработков из-за скупых графоманов, которые человеческому творению предпочли какую-то электронную ерундень. А писатели посмеивались, что теперь не будут эти холстомаратели драть три шкуры с труженика пера.
И не знаем мы, получился ли из этого противостояния добрый мордобой, но однажды наведался в этот бар известный иллюстратор Кородочкин. Он был более чем просто успешен, и даже в нынешних условиях его благосостояние ничуть не пострадал. Да, что там заработок? Он даже понятия не имел про происходящие в профессии изменения.
Но, как человек умный, Кородочкин сразу же оценил последствия, котрые несли новые технологии и, не поддавшись эмоциям типа «всё пропало, наливай», стал искать решение.
Но выхода из ситуации, когда бездушная машина заменяла человека не просматривалось. Ломать же нейросети было бесперспективно о чём говорил опыт английских луддитов. Программы восстановят, потом защитят, а тех, кто их ломает в тюрьму. То есть ситуация оказывалась безвыходная. Но, как человек творческий и целеустремлённый, он не отчаялся, а лишь констатировал:
— Ситуация тупиковая.
“А из тупика, — подсказал ему здравый смысл, путь только назад”.
И сразу вспомнилась поговорка: «Клин клином вышибают». А ещё: «Против лома нет приёма (погодите!), кроме другого лома».
И обратился Кородочкин к пострадавшим:
- А, что, други, приуныли? А нет ли у кого родственников аль знакомых в этих нейросетях сведущих?
Возбудились собратья по цеху от слова «нейросети», но коллегу уважали, хотя и считали бесталанным выскочкой.
- У меня свояк по этому делу, - отозвался коллега по фамилии Высь.
- Так давай, Ванечка его сюда, - сказал Кородочкин собрату по цеху, - Спасать нашу профессию от вымирания надо.
Свояк Вани Выся явился очень скоро. Выслушав претензии пригласивших его, он поморщился и собрался уходить, а на прощание заявил, что, мол, прогресс не остановить.
В этой кондиции его и взял под руку Кородочкин и отвёл в сторону.
- А вы не хотите на этом заработать? – спросил он труженика интеллектуально труда.
- Там уже тесно на этом рунке. Фигушки, что обломится, - констатировал кодировщик.
- Так и не нужно там, а рядышком, - заманивал вкрадчивым голосом и интересным предложением, что тот змей-искуситель, художник.
- В смысле? – проявился интерес у программиста.
- О том я говорю, мой юный друг, что если можно в машину текст загрузить и получить иллюстрацию и тем самым оставить не у дел нас работников холста и кисти, то почему бы не создать нейросеть, в которую заливаем картины или рисунки и получаем художественный текст литературного произведения. И тогда мы художники обойдёмся без этих высокомерных писак.
Кородочкин, как настоящий мастер сразу увидел, что изменения в лице собеседника показали крайнюю степень заинтересованности.
- Двадцать процентов за идею и участие в стартапе, - наконец озвучил свою позицию программист.
Художник, в сих материях не особо сведущий, решил, что предложение дельное, но не удержался от мелкой мести:
- Идёт, но я рассчитывал на десять.
Идея оказалась стоящей и созданное приложение стало довольно востребованным. Оживилась ранее приунывший лагерь бара «Перо и кисть». Притихли мастера пера и клавиатуры. Поскольку выяснилось, что гениальный текст новая программа создать хоть и не может, но детективчик какой или любовный роман на основе иллюстраций стряпался в считанные часы.
В общем, выровнялись доходы писателей и художников. Естественно на более низком уровне чем раньше.
Но радость творческой братии длилась недолго, поскольку программисты, которые писали разные приложения, (и то, что рисует, и то, что тексты пишет) договорились. И выяснилось: для создания книг даже с иллюстрациями нужны только программисты.
И возликовали книгоиздатели: издержки у них стали минимальными, а прибыли выросли до небес. Но, как мы уже понимаем - недолго радовались и они, поскольку книги, продаваемые в новом приложении стоили много дешевле. И следом разорились и издатели.
А Бар «Перо и кисть» переименовали в «Мышь и клаву».
P.S. Давненько писался сей текст. А недавно я наведался в тот бар и застал там печальную картину. Не встретил я ни писателей, ни художников. А программисты, мне повстречавшиеся, были сплошь грустны и подавлены. Оказалось, что нейросети и коды пишут ловко. А самое главное покупателей не стало. Даже на очень дешёвые книги. Поскольку заработки у всех, кого подменил искусственный интеллект упали.