Дыши, Даша, дыши! Только дыши!
Ей казалось, что если она на секунду перестанет дышать - то сразу же умрет. Контролировать себя, дыхание, сердцебиение казалось невозможным. Мир перевернулся, остановился и разрушился.
Глобально в этом мире все оставалось таким же: белый снег под ногами, вкусно похрустывающий при каждом шаге. Сине-серое небо над головой, запах мандарин, глинтвейна и жареного мяса.
Весь мир готовился отпраздновать Новый Год: счастливые люди семьями гуляли по Москве, среди гуляк Даша сразу вычисляла свеженькие пары, которые только - только погружались в рассол, который либо станет дальше культурой ИХ семьи, либо она расстанутся. И продолжат жить каждый сам по себе.
Каждый сам по себе!
От этих слов у Даши закружилась голова и в носу остро запахло нашатырем.
Она всегда, теряя сознание от страха, от вида крови чувствовала в носу запах нашатыря и перед глазами появлялась серая пелена.
Только дыши, Даша!
И она дышала: зафиксировала взгляд на огромной ёлке с игрушками, стоящей слева перед «Шоколадницей», схватилась за звучащую из колонок уличного кафе песню «Снег кружится», проговаривая про себя каждое слово песни и почувствовала, что ей стало лучше.
Она достала из кармана пуховика телефон, чтобы еще раз прочитать сообщение Жени и убедиться, что это не сон.
Убедилась.
Даша, с наступающим Новым годом! Я не смогу прилететь, прости. Целую.
Даша пошла вперед, было неважно куда идти. С кем идти - так вопрос уже не стоял, прошлая жизнь осталась в 30-м декабря, 31-го началось новая. У обычных людей разделение на прошлое и будущее случается 1 января, а у нее случилось раньше на сутки.
Почему? Когда Женя решил жить без нее? Ну почему? Как она не заметила раньше его желания расстаться? А оно было? Что произошло?
Вопросы в голове носились как хомячок в клетке, по кругу с бешеной скоростью.
Даша набрала номер телефона Жени, она знала его на память. Этот номер она всегда набирала только так: с любовью нажимала каждую цифру, из которых появлялся в трубке любимый голос.
В этот раз чуда не случилось: голос не появился. Вместо Жениного голоса слышались длинные гудки, а потом какая-то женщина сказала, что абонент не отвечает, но она продолжит попытки дозвониться.
-Девушка, а можете нас сфотографировать на фоне Кремля?
Напротив Даши стояли 3 девочки лет по 14, протягивая ей телефон.
Красивые, веселые, с размазанной от еды помадой в уголках губ.
Им только предстоит еще познать радость любви и разочарование от нее же, - подумалось Даше.
А пока - веселитесь, гуляйте, фотографируйтесь! Всему свое время!
Даша забрала телефон и старательно фотографировала девочек, вкладывая в это какой-то сакральный смысл. Она будто старалась запечатлеть в фотографиях их счастливое состояние. Навсегда. И почему-то подумала, что когда у нее будет дочь, она непременно приведет ее 31-го декабря сюда, на Красную Площадь и будет с ней фотографироваться. Они будут счастливыми и улыбчивыми.
Девочки поблагодарили Дашу и убежали, смеясь и рассматривая в телефоне фотографии.
Даша заплакала. Сначала робко по-киношному, стараясь сохранить тушь на ресницах и макияж на лице. А потом начала рыдать, взахлеб, по-детски. Обида на Женю и на себя (хотя она-то при чем?) сотрясала ее все сильнее с каждой секундой.
В руку воткнулось что-то мокрое и холодное. Даша, продолжая рыдать, опустила вниз глаза: у ног сидела собака и тыкалась носом в раскрытую Дашину ладонь.
Ты чего? Чего хочешь?
Собака смотрела на нее, наклонив голову на бок, словно стараясь понять смысл вопроса.
Даша погладила ее по носу, по шее. Собака была не против.
В кармане пуховика зазвонил телефон. Женя?!
Даша сдалась от страха, а вдруг это он, и сейчас она услышит ответ на вопрос «Почему?»
Это был Женя.
Одной рукой Даша гладила собаку, которая была не против, а второй нажала на «ответить».
Даша, привет! Ты звонила?
Самый глупый и самый жестокий вопрос, который только мог сейчас прозвучать.
Звонила, а ты не отвечал.
В трубке было тихо, как будто по ту сторону отключилась жизнь.
Сколько они так молчали? Минуту, год?
Даша услышала свой вопрос будто со стороны:
Женя, почему?
Жены громко вздохнул, будто стоял рядом. А потом чихнул.
-Даша, я не смогу, технические накладки! Из Таганрога не летают временно самолеты в Москву. Прости, моя дорогая!
Даше казалось, что это радио и его можно выключить, и все вернётся на свои места.
Женя, а меня ты любишь?
В ухе чихнуло, в левой руке мокрый холодный нос потыкался в ладошку, прося ласку.
Люблю конечно, что за вопрос!?
Собачий нос тыкался в ладошку, а голос Жени звучал все больше эхом.
Даша, а ты где, кстати?
Ей показалось, что она ослышалась. Зачем этот вопрос? Почему?
-В Москве…
-У тебя с собой есть носовые платки?
-Есть.
-А зиртек?
-Что???
Женя засмеялся и неожиданно обнял ее сзади, закрывая ладонями ее глаза:
-Малыш, а как же я? Я же лучше собаки? Тем более у тебя на них аллергия…
Даша забыла как дышать, и теперь уже окончательно.
-Дурак! И шутки у тебя ду…
А говорить, целуясь, никто пока не научился: ни в Таганроге, ни в Москве.