Передаю первые слова пациентки сумасшедшего дома. Миловидная девушка с прозрачными серыми глазами была доставлена в психоневрологическую клинику, в которой я работал санитаром приемного покоя. Привезли ее ночью в сопровождении родителей. Патология нарастала давно, годами. Но приступ явственно проявился после того, как она стала разговаривать с "голосами" внутри живота и методично протыкала грудь в районе сердца гусиным пером. Потом кропила святой водой помещение своей комнаты и запиралась от родителей, считая их "наймитами сатаны".
Я записывал ее рассказ в истории болезни в приемном покое, пока дежурный врач беседовал с ней и осматривал кожные покровы.
Родители стояли рядом, убитые горем, растерянные.
Но девушка находилась в каком-то безудержном экстазе. Она без умолку рассказывала о встречах с любимым (это известный актер, сыгравший в одном из фильмов Иисуса Христа). Не станем называть его имени. На вопрос доктора, как они общались, девушка отвечала, что ангелы помогли ему просочиться сквозь телеэкран. Она включает фильм с его участием, и он между текстом роли сообщает ей, что любит ее, жить без нее не может и ждет минуты, чтобы слиться в экстазе.
На вопрос доктора, зачем она ранит себя гусиным пером, девушка загадочно улыбнулась и ничего не ответила. Уже спустя время в отделении после дозы успокоительных средств она призналась, что гусиное перо в сердце - это как невидимый телефон для общения с любимым. Как только она втыкает острие в грудь, срабатывает телепатическое общение, и любимый ей отвечает.
"Голоса" предсказали ей автоаварию, в которой должны погибнуть родители. И еще она сказала, что ждет от актера ребенка. И ребенок этот будет особенный, ангельский.
Когда все формальности были соблюдены, и я провожал ее на отделение, заметил, что в густых ее волосах торчит едва заметное перышко. Я попросил достать его. И тут из ангела она превратилась в фурию. Это было спрятанное для связи с ним гусиное перо. А я, "наймит у сатаны", отобрал телепатический ключ к любовной связи.
Все было ясно с девушкой. Доктор предварительно поставил ей диагноз параноидная шизофрения. Ее лечили от этого больше месяца, давали сильные нейролептики. Через месяц я видел ее, когда приводил на отделение другую пациентку.
И скажу откровенно, вспоминая чеховские истории о философе и черном монахе, подумал о том, что находясь в маниакальном бреду, она была беспредельно счастлива. Да. Это болезнь. Страшная болезнь. Но она была так счастлива, как, наверное, не может быть счастлив ни один человек. Неужели беспредельное счастье может быть только у больных душевно людей?
Когда ее выписывали, и она зашла в приемный покой за вещами, взгляд ее был тусклый, приземленный, жалкий. Хотя она в эту минуту уже была здорова. Нормальна то есть.