«Эх, поспешил я с женитьбой! Пока был холост, и невест-то особо не было, а теперь, как назло, каждая вторая — глаз не оторвать!»
Петька Сорокин работал водителем на недавно построенном хлебном заводе, который находился в трёх километрах от его дома. Устроился он туда не без помощи тещи, которая поддалась уговорам дочери.
— Мама, ты там не последний человек, всё знаешь. Устрой Петю хоть водителем, хоть грузчиком. Он будет больше денег получать. Я бы тоже хотела работать, да Андрюшу не с кем оставить. У нас ведь бабушка деловая.
Ирина намекала матери на то, что та готова на любые уловки, только бы не помогать детям. Женщина делала вид, что не понимает, и пыталась отмахнуться от просьбы.
— Петька безобразничать будет, это точно! Здесь хотя все его знают, да и ты, жена, рядом, побоится озорничать.
— А там ты краем глаза глянешь, дочери поможешь. Нам лишняя копеечка не помешает. Андрея в школу собирать надо через пару лет. Может, получится там дом отстроить со временем. Не век же в этой глухомани жить.
— Дом не разрешу продать, и не думайте! И с ребёнком вашим нянчиться не собираюсь. Я вас вырастила, сама сейчас в комнатушке ючусь, на старости лет сюда вернуться думаю.
Антонина Викторовна, теща Петьки, жила в Новом поселке уже несколько лет. Муж дочери Ирки ей не нравился – бестолковый, ленивый, до баб охочий, всё ему скучно, веселья требуется. Несколько раз пыталась учить уму разуму, да переругались только все. По старым знакомствам выбила себе место на заводе, комнату в общежитии и переехала от греха подальше.
Дочь несколько раз предлагала матери продать дом, вместе жить в Новом поселке, но Антонина Викторовна наотрез отказалась жить вместе с зятем, да и сам Петька не стремился туда на постоянное житье.
Когда жена предложила ему устроится на работу к матери, он поначалу брыкался, злился на Ирку, не желал менять свою вольготную, спокойную жизнь.
-Мне каждый день по три километра в одну сторону топать? А когда морозы будут? Не буду я этого делать и молчок! Слышала меня? Молчок!
Раза три повторил слово, неведомо откуда прилипшее и ушел от обиды к соседу, брать на пробу настойку.
Утром жена разбудила его пораньше отправила понурого, грустного в соседнее село. Осмотрев рабочее место, автомобиль, что выдали ему для развоза хлеба по сёлам, он лениво прислонился к двери, поднял ногу на колесо - пока погрузят все булки, решил перекурить. Разжигая спичку, вдруг застыл и выронил папиросу изо рта – столько красоты он еще не видел никогда.
К заводу подъехал автобус и уже издали, сквозь открытые окна было слышно щебетанье и нежный смех. Открылась дверь, оттуда высыпали молодые девушки и женщины. Петька даже не смог рассмотреть их лица – они казались ему чем-то единым, целым – невероятно прекрасным и чудесным. Стройные и пухлые ножки в разноцветных платьицах так и мелькали у него перед взором, путали мысли. В деревне чего он видел – друзей трактористов, до собутыльников соседей, а тут – мама дорогая, рай, а не работа!
«Ну спасибо, тещёнька дорогая, удружила!"
На второй день, он сам встал раньше жены, намыл вихры в бане, почти ледяной водой, долго смотрел на себя в зеркало, приглаживал торчащие пряди и под удивленные взгляды Ирки взял из шкафа нарядную льняную рубаху.
-Куда новую напялил? Замараешь машинным маслом, не в чем потом в гости будет ходить!
-Не беда, с пятнами похожу. Надоело в рванье ходить.
-И чего напомадился, будто жених? Или тебя председателем назначили?
-На новом месте надо марку держать, а не голодранцем выглядеть.
Настроение его поднималось с каждым днем, он стал задерживаться на работе, стоял по долгу возле молодежи, смеялся вместе с ними, щипал девчонок за бока, обнимал их, прижимался нарочно, в шутку.
Девушкам нравился Петька, они радостно визжали от его щекоток, делали вид что отталкивали, а сами всем видом показывали, что не прочь вот так с ним повеселится, налегке, без глупостей. Петька и сам был рад – провожать никого не надо, подарков делать тоже, так пообжиматься, посмеяться и домой с чистыми мыслями.
Домой летел радостный, словно глотнувший живительного воздуха. До этого жизнь казалась ему скучной, никчемной, сейчас же мир заиграл яркими лучиками и появилось желание переделать кучу работы – заготовил дров, убрал в сарае, починил изгородь и все с веселой песней. Приставал к жене, даже цветов с поля собрал ей принес.
-Ты чего такой дурной, а? Совсем что ли сбрендил? Узнаю что пил, смотри у меня!
-Да я радуюсь, что жизнь у меня такая сладкая, Ириш! И жена словно яблочко, устроила меня на славную работу.
Ворчание жены ему казалось ему таким милым, а сама Ирка такая смешная, хорошенькая. Ничего ему не портило настроения, ведь завтра он опять попадет в свой цветник, вдохнет аромат беспечности и юности, невероятного счастья, будет шутить на лево и на право, его девчонки будут хохотать, отчего их прелести будут мелко дрожать, а сами они будут восхищенно смотреть на него как на артиста, чудом забредшего в их поселок. Чего еще надо?
Теща на выходных приходила к дочери, ругала зятя.
-Среди юбок сидит после работы, за уши не оторвать. Смотри, я говорила тебе! Скоро притащит тебе вторую жену, как басурманин. Ох ему дай волю, всех бы перещупал. Не доведет до добра его поведение.
-Мне куда деваться? Могла бы, сама рядом с ним работала, не была такая зачуханная. Ты не хочешь быть нормальной бабушкой, вот я и страдаю от этого одна. Да и кому он сдался, мама. Воду баламутит, да языком чешет. Денег не зарабатывает, дома ничего толком не делает. Нормальная баба на него не позарится.
-Тебе же сдался.
-На цепь мне его посадить что ли?
В середине лета, весь коллектив отправили на прополку картошки – те, кто постарше бурчали, были недовольны, мол в самую страду от своих дел людей отрывают, а Петьке только того и надо – первее всех притопал, волосы пробором зачесал, стоит у завода, ждет, когда все соберутся. В автобусе протиснулся меж двух сестер Катьки и Лиды, хотя было еще полно места, положил им руки на плечи и довольный балагурил всю дорогу, растопырив ноги так, что по обеим сторонам плотно прижался к крепким ногам девушек, готовый перелопатить всё поле сам, лишь бы они ходили рядом, платьишками своими мельтешили.
Приехавши на поле, при выходе с автобуса он столкнулся с молодой женщиной, которую раньше не замечал. Выходя вместе с ней, случайно прижался к ней и поразился – какая красивая! Стройная точеная фигура, черные длинные волосы, убранные под косынку, томный взгляд с поволокой – у Петьки что-то кольнуло в сердце. Все остальные девчонки теперь казались сущими дурнушками и пустышками рядом с ней. Она заметила его растерянность, понимающе, слегка улыбнулась краешками губ и выходя коснулась его руки.
Всё время, пока пололи картошку, Петька был молчалив, даже угрюм, глядел во все стороны, искал незнакомку. Когда все уселись обедать около берез, она сама присела рядом с ним, разложила свои нехитрые угощения на его салфетку и принялась обедать.
Петьке комок в горло не лез, он смущался, не знал, чего сказать -всегда такой шебутной, а тут, когда рядом оказалась настоящая королева, вдруг стал как баран, глупый и не поворотливый.
-Попробуй огурчиков, сама солила. Как звать то тебя, помощник?
Её звали Нина, она приехала сюда на заработки, пока живет в общежитии, но мечтает переехать сюда в районный поселок со своей деревни. Немного освоившись, он стал более открыто за ней наблюдать. Нина всем видом намекала, что Петр ей нравится, после картошки позволила себя проводить, но не до общаги, а лишь до магазина. Позвала завтра вечером на вечерю, послушать гармонь, песни. Хитро улыбнулась, почти подмигнула.
- Может и танцы будут.
-Вот беда, жена дома. Куда я её дену?
Ждал, что Нина уговорит его, но она ухмыльнулась, на прощание погладила по щеке, а он заметил кольцо на пальце. В его сердце что-то неприятно ухнуло.
«Замужем… Эх, недаром говорят, что в чужую жену ложку мёда кладут. И чего я дурак, сразу после армии жениться побежал? Словно в последний вагон прыгнул, на первой встречной женился. Заарканила Ира меня глупого, мою жизнь такой тоскливой сделала. Я молодой, кругом столько радостей. А она набегается за весь день с дитем и дрыхнет вечером в чем весь день ходила, как убитая, никакого мне внимания и ласки.»
Дома теперь сидел смурной, смотрел за ужином на уставшую жену, перед глазами стояла Ниночка -такая свежая и красивая. Жалел себя, отгонял дурные мысли «Ирка, Ирка… Не осталось в тебе ничего желанного для меня, огонька нет, словно сквозь тебя смотрю, ни задора, ни искры. Ходишь как кисла ягода, только и знаешь, что гундеть словно дед старый»
Ира ничего не замечала – целый день носилась по хозяйству, смотрела за ребенком, готовила еду, доила корову. На огороде провела пол дня и накрыв мужу на стол ушла в переднюю, завалилась храпеть молодецким сном.
Разозлился Петька, на второй день нарочно пошел к общежитию, надеясь попасть на посиделку. Около здания молодежь накрыла на стол, кто-то принес вина, настоек, картошки, домашнего сыра и колбасы. Его приняли радужно – привычный весельчак, его все знали. Он нашел глазами Нину и уселся рядом с ней.
Первое время таился, знал, что теща туточки рядом бродит – к молодежи конечно не пойдет, но может увидеть издалека, тогда кирдык ему. Но после пары стопок осмелел, сам стал приглашать Нину на танцы.
Было так хорошо, светло на душе, ему казалось, что он снова молод, вся жизнь впереди и, если Ниночка ответит ему взаимностью(а она прямо ему намекает на это), он обязательно разведется с Ирой и жениться на смой хорошенькой и такой милой Ниночке. В душе его распирало от неизведанного ранее счастья, а в голове уже представлялась уютная и озорная жизнь.
Чувство вины перед женой рассеивалось, оправдывал себя тем, что она совсем его не замечает, его не любит. Окончательно охмелев, схватил Нину за руку и чуть не силой потащил за общежитие. Скрывшись от глаз, стал её- обнимать, целовать куда попало.
-Нинуля, ты мне так пришлась по нраву! Давай сбежим? Уходи от мужа, я от жены, мы с тобой будем такой славной парой!
Нина силой оттолкнула его, искорки в глазах на милом личике мигом превратились в неприятную гримасу отвращения.
-Ну и дурак ты Петька. Ты кем себя возомнил? Да я своего мужа ни за что в жизнь не променяю на такого как ты!
-Какого такого? Чем же я плох? Сама же крутилась подле меня словно лиса, то бочок мне подставляла, то ногу. Что же за любовь у тебя?
-Иди ты в баню, охламон!
Стало так противно на душе, так стыдно будто окунули его в чан с навозом. Понял, что глупостей мог наделать, семью потерять и не нужен то он никому кроме Иришки своей. И куда она смотрит? За что любит его дурака такого?
На беду, шла мимо теща, с пенсионерками своими гуляла душным вечером перед сном, увидела зятя, обжимающего чужую женщину, и тут же кинулась в сторону деревни, яростно размахивая руками и изрыгая проклятья на весь его род.
«Ну все, побежала дочери жаловаться, стерва. Нет мне никакого покоя в жизни от неё!»
Сидел допоздна один, возле парка, домой не торопился – какой смысл? А всё она виновата! Ну появись ты на пять минут позже, как было бы хорошо, носил бы жену после этого на руках, любил бы больше жизни!
«Эта старая карга сейчас уже наверное всё рассказала Ирке в красках, еще и прибавила отсебятины, мои вещи небось выкидывают с окошек, сжигают соседям на потеху»
Такая злость охватила его, да еще вино в голове забурлило будто масло кипящее, взял топор, спрятал за пазуху и потопал в сторону общежития.
«Разнесу к чертовой матери, всю мебель в щепки изломаю!»
Пробрался тайком в коридор, под видом жильца, нашел комнату тещи, принялся громить. Разломав дверь, толкнул её ногой и от неожиданности вздрогнул – теща сидела сонная на кровати, в ночной сорочке и никуда не пошла жаловаться. Ошеломленный Петька упал прямо при входе, заплакал, стал просить прощения, рассказывать, как его оскорбила Нина, как он всё напутал в жизни.
Проснулся от того, что Ира, жена тормошила его радостная, необычно веселая и нарядная. И когда успела прийти? Оказывается, Антонина Викторовна уже успела снять остатки поломанных дверей, съездить за дочерью и внуком, стояла у плиты, как ни в чем не бывало жарила оладушки.
-Петька, любимый мой! Ты вчера от радости что ли накушался?
-Какой?
-Представляешь, мама решила дом в деревне продавать, а тут купим, правда не такой большой, но нам хватит. Она согласилась уйти с работы, с Андрюшей сидеть, по дому управляться, а мы с тобой будем вместе на завод ходить!