— Дядя Вася, а Дед Мороз есть?
— Есть.
— А где он живёт?
— В Африке.
— А что он там делает-то?
— Грустит.
— С чего бы?
— А ты как думал? Грустит и стихи читает: «Я всё вам отдал, всё, что мог».
— Что ж, у него ничего не осталось?
— Совершенно ничего. Отдал, что мог.
— Всё?
— Подчистую.
— Господи, дядя, нельзя же так. Нельзя же всё отдавать. Надо и себе хоть что-то оставить.
— Не может он, Серёжа. Не умеет. Один он такой. А нас, обормотов, много.
— Ну, так я не приму от него подарка. Пусть у него хоть что-то останется. Одобряешь?
— Нет, не одобряю. Он обидится.
— Тогда я ему чего-нибудь подарю. Закладку красивую. Юбилейный рубль. Или игрушку, что ли. Нет! Лучше марки, которые я в детстве собирал. Гляди — в кляссере.
— Ну, не знаю. Никогда такого не бывало, чтобы кто-нибудь Деду Морозу подарки дарил.
— А я подарю.
Серёжа положил под ёлку кляссер с марками, немного подумал и добавил ещё закладку, юбилейный рубль и пушистого слона.
Наутро дядю Васю разбудило всхлипывание.
Под ёлкой сидел Дед Мороз. Он прижимал к себе подарки Серёжи и вытирал слёзы.
Ошеломленный дядя Вася сидел молча. В комнату заглянул Серёжа и ахнул.
Дед Мороз поднял заплаканные глаза.
— Не нужна мне эта Африка, а, ребята? — спросил он с надеждой. — Как думаете? Можно, я у вас останусь? Мило ли вам будет?
Дядя и племянник закивали.
Тогда Дед Мороз вытащил из-за пазухи лютню и спел:
Я все вам отдал, все, что мог,
И беден дар мой был —
Лишь лютню я на ваш порог
Да сердце положил.
Лишь лютню — на ее ладах
Сама Любовь живет,
Да сердце — любящее так,
Как лютня не споет.
Пускай и песня, и любовь
Беды не отвратят —
Края печальных облаков
Они позолотят.
И если шум земных обид
Созвучья возмутил —
Любовь по струнам пробежит,
И мир, как прежде, мил*.
*Стихотворение Томаса Мура. Перевод Ольги Седаковой
Записки о дяде и племяннике