Окруженцы
После нашего большого дела, я решил на время прекратить какие-либо боевые действия отряда. Справиться с большим числом врага мы не смогли бы, а то, что нас будут искать, ясно как белый день. Рассматривая карту, я искал места, где мы ещё не были, таких оказалось три. Одно было сильно заболочено, его я отложил на потом, а вот два других вызывали интерес. Позвал старшину, показал на карту:
- Разведать нужно.
- Когда выходить?
- Как будете готовы.
Старшина обрадовался, всё сиднем не сидеть. Уже вечером две группы ушли на разведку. Группа старшины вернулась ни с чем, они обнаружили два хутора, один из них нежилой, немцев или полицаев не видели. Вторая группа вернулась на сутки позже, её командир был взволнован, я пригласил его в свою землянку:
- Докладывай.
То, что я услышал, взволновало и меня. Оказывается, совсем рядом с нами, всего в сутках пути, находилось большое подразделение красноармейцев с оружием. Разведчики наткнулись на большой лог, где увидели людей в форме Советской армии. Обосновались они там хорошо, разведчики видели большие землянки, а значит, живут там давно. Если это был партизанский отряд, то мы бы слышали об их действиях, но из села об этом вестей не было. Когда я гостил у Сомова, он предупреждал меня об окруженцах. Это могли быть люди, которые по неопытности или ошибочным приказам командиров отстали от своих, а могли быть и те, кто дезертировал намеренно. В любом случае нужно было проверить этих людей.
Снова вышли двумя группами, первой командовал я, второй старшина, на хозяйстве, в лагере, остался Тихонов. Мы шли разными маршрутами, договорившись встретиться в определённом месте, но встреча не получилась, моя группа наткнулась на засаду, мы попали в плен, но не немцам. Человек пятнадцать красноармейцев, взяли нас на мушку, заставив разоружиться. Под конвоем нас привели в лагерь, о котором рассказывал разведчик. Встречал младший лейтенант, вёл он себя дерзко, кричал на нас, называл предателями Родины, грозился расстрелом. Пока он «командовал», я присматривался к обстановке. Насчитал чуть больше тридцати человек, одеты они были плохо, даже хуже нас, но оружие было у каждого. Под навесом я увидел пулемёт «Максим», рядом с ним коробки для патронов, двое бойцов расхаживали с ручными пулемётами.
- Итак, кто вы? – младший лейтенант подошёл ко мне вплотную, я почувствовал запах перегара.
- Партизаны! – гордо ответил я.
- И чем вы, партизаны, здесь занимаетесь?
- Воюем.
- С кем? – младший лейтенант улыбался.
- А с кем сейчас можно воевать?
- Отвечай на вопрос, а то тебя расстреляю, спрошу у другого.
Я решил промолчать, потому что увидел, как из-за большого дерева старшина подаёт мне знаки. Я повернулся к своим, шёпотом приказал разойтись. Младший лейтенант открыл рот, видимо хотел что-то сказать, над его головой пролетели несколько пуль, он упал на землю, я отобрал у него немецкий автомат, мои бойцы схватили своё оружие и отступили, я волок за собой командира.
- Бросить оружие и поднять руки вверх! – скомандовал я, видя, как на край лога выходят партизаны из группы старшины.
Несколько красноармейцев подняли оружие, целясь в партизан, но были тут же убиты или ранены, остальные побросав винтовки - сдались. Спустившись, партизаны собрали оружие, оттеснив красноармейцев к одной из землянок, я поставил младшего лейтенанта на ноги.
- Товарищ старший лейтенант, - ко мне подошёл старшина, он нарочно говорил громко, чтобы все поняли кто тут настоящий командир, - оружие собрали, пленных тридцать один, пятеро ранено, трое убиты, у нас потерь нет.
Один из партизан заправил в «Максим» ленту и развернул его на красноармейцев.
Уже вечерело, я приказал разместить пленных в двух землянках, меня нисколько не беспокоила их теснота. Разговор с младшим лейтенантом я решил не откладывать:
- Теперь я спрошу. Кто вы?
- Попали в окружение, отошли, командир роты погиб, я принял командование.
От наглости и бравады этого командира не осталось и следа, он прятал глаза, может быть, ему было стыдно?
- Почему не перешли линию фронта? Почему здесь врага не били? Оружие у вас есть!
- Бойцы из пополнения, многие оружия не видели, не решились мы.
- МЫ?! – я «закипел», - ТЫ не решился! Ещё бойцы в засадах есть?
- Нет, я этих на хутор отправил, еда у нас закончилась, а тут вы.
- И как, охотно вас кормят?
Младший лейтенант снова отвёл глаза, я ему не верил. Старшина расставил посты, партизаны расположились в крайней землянке. Под утро меня разбудили, старшина был зол:
- Ушли гады, троих наших зарезали и ушли!
- Как они из землянок вышли?!
- Ходы у них были тайные. Командира своего тоже убили.
- Все ушли?
- Нет, сейчас оставшихся посчитают.
Оставшихся вышло восемнадцать человек, они стояли возле землянки с опущенными головами.
- А вы чего остались? – спрашивал я, заглядывая почти каждому в глаза, ответа на мой вопрос не было.
До самого утра меня мучил вопрос: «Что делать с оставшимися красноармейцами?». Оставить их здесь – они продолжат грабить мирное население, настраивая его против партизан; взять с собой – опасно, узнают, где лагерь, сбегут, обменяют свою жизнь на информацию о нас. Старшина предлагал дать слово пулемёту, но я категорически был против. Наконец я нашёл решение. Вспомнив, что на краю деревне есть большой сарай, придумал разместить их там, там же провести дознание. Старшина был недоволен, но выполнил мой приказ, красноармейцам связали за спиной руки, нагрузив на них вооружение. Партизан, который так ловко управлялся с «Максимом», был назначен за него ответственным, я отрядил к нему ещё двоих, штука-то тяжёлая. Вот таким караваном мы отправились домой, предварительно похоронив погибших ночью партизан.
Архип встретил моё решение безразлично, пока нас не было умерла его жена, но он не отказался мне помочь, я очень надеялся на его чутьё к людям. Разместились мы в заброшенном доме недалеко от сарая. Партизаны приводили красноармейцев по одному, я записывал их данные, должности, воинские части в которых они служили. Потом начинался допрос: как оказался в лесу, пытался ли уйти к своим, принимал ли участие в изъятии продовольствия и личных вещей у местного населения, кто может подтвердить? Если человек Архипу нравился, он кивал, если нет – молчал. Из восемнадцати бойцов были отсеяны семеро, которые ни у меня, ни у Архипа доверия не вызвали. Все вновь прибывшие были назначены на хозяйственные работы, а для тех семерых, я задумал проверку боем. Разведчики доложили, что немцы вывозят брёвна, заготовленные ещё до войны на краю леса. Полицаи приводили туда людей из села, те грузили машины. Взяв место погрузки в полукольцо, я намерено оставил врагу путь для отступления, прикрыв его пулемётами. Как только начался бой, все семеро бросились к полицаям и стали с ними отступать. Два ручных пулемёта сделали своё дело, уехать смог только один грузовик с тремя немецкими солдатами.
Продолжение следует.