-Ты что ж творишь, империалистка, буржуйка недорезанная?
Не давая опомниться, вся тройка двинула вглубь, к ванной комнате и кухне.
- Разворовали Россию, простым людям жизни нет.
-В чем дело? Кто вам разрешил вламываться в мой дом?
Троица меня игнорировала, Клавдия Александровна вела свое войско согласно схеме водопровода в моем доме.
- Странно, все сухо, - дала она отбой. Маленькие глазки тети Тони бегали по сторонам, отмечая и грязную посуду, оставшуюся с вечера, и слишком откровенное белье на веревке в ванной. Марь Васильевна "стреляла" по-крупному - модель моей стиральной машины, холодильник из нержавейки, шкаф-купе, и самое страшное - посудомоечная машина.
- Кузьминичну затопило, - снизошли они до объяснений.
- А лопаты зачем? - нелепое утро рождает нелепую реакцию.
- Так мы на кладбище собрались, мужиков наших подправить.
Неприятельская армия, козырнув лопатами, ретировалась. Стоя под душем и размышляя о влиянии социума, я пришла к неутешительному выводу - есть что-то общее в желании "подправить". Бабульки наши, настервенев за нелегкую жизнь, ускорив отход своим половинам, "правят" их даже после смерти, приводя их жилище только в им ведомый порядок. Подменяют память "приличиями". Мое желание "править" свои расхристанные мысли вообще вне всякой логики. Мысли перескочили на гель для душа и бальзам для волос, и без всякой связи в голове вдруг стала рождаться сказка о волшебной стране, где все были "правильными", ходили исключительно строем, и растили квадратные овощи. Очередной бред, который занозой засядет в голове, разрастаясь, и стихая. Похоронить его можно только в моем компьютере. А дальше два варианта - забыть или "править" после смерти. И тут до меня со всей очевидностью дошла мысль, что все мое писательство-всего лишь попытка похоронить что-то в себе.
На этой невеселой ноте я и запретила своим мыслям фривольность отступления. Забота о хлебе насущном выгнала меня из дома "разведать» новую оптовку.
В нашем дворе длинные скамейки давно превратились в штаб неприятеля. Это место сбора пожилой части нашего дома. Мне еще ни разу не удавалась видеть лавочку пустой, даже в дождь и снег обязательно дежурил часовой, какая-нибудь Кузьминична или Фоминична. Подробное досье на каждую по пунктам: кто, с кем, от кого - велось с дотошностью канцелярии Лубянки. Длина юбок, прически, декольте определяли статус женщин. Категорий всего две - порядочные женщины и шалавы. В первую входили все рано овдовевшие старушки и Нина из первого подъезда - серенькое незаметное создание неопределенного возраста. Все остальное население дома входило во вторую категорию, презрительно называемую «молодежь». Мне определение даже льстило. В свои сорок два ношу мини и шокирую дворовый бомонд затейливыми декольте. Со мной бесполезно вести разговор о засолке огурцов и чистке погребов. Когда-то давно, в моей прошлой жизни это все было - муж, огурцы и погреба. Слишком долго превращала жизнь в приложение ко всем этим благам. Сейчас, услышав весь этот псевдохозяйственный бред, начинаю чихать и чесаться.
Сегодня во дворе особенно оживленно. Утреннее происшествие в Иркиной квартире сплотило ряды воинствующих бабулей. А ведь это нашей жизнью вы и живете, именно наши романы заставляют учащенно биться ваши сердца, именно наши декольте впрыскивают в вашу кровь адреналин.
-З-д-р-р-а-а-с-т-е-э-э, - шипение в спину, в ответ на кивок.
На лестничной площадке Ирка, губы синие, сама белая. Дверь в ее квартиру настежь.
- Что с тобой, тебе плохо?
В ответ только морзянку зубами отбивает и рукой в свою квартиру показывает. Так и застыла с вытянутой рукой, тоже мне, Ильич в октябре!
Схватила за руку, втолкнула в ее квартиру, захлопнув дверь.
-Ну?
-Там, - выстукивали ее зубы.
Пройдя по комнатам и не обнаружив ничего, что не вписывалось бы в картину утреннего взрыва, вернулась в коридор. Соседка сидела на корточках, сжав голову руками.
-Ира, что там?
-Холодильник.
Я вновь прошествовала на кухню, открыла холодильник, и поняла, на этот раз мое самаритянское желание помогать всем и вся, завело меня слишком далеко.
На большом блюде, потеснив пакеты с молоком, лежала ... голова. Я захлопнула дверку, затем снова открыла. Голова не исчезла, лишь от удара дверцы раскачивалась, словно кивала, утверждая: "да, я не обман, я существую". Захлопнув вместилище ужаса, я выбежала в коридор. Ирина, словно марионетка, дала себя увести. Дома я сначала подбежала к своему холодильнику и, не без внутренней дрожи, дернула дверцу. В моем холодильнике ничего лишнего не было. Напоив соседку чаем, коньяком и валерьянкой, я добилась членораздельной речи.
Друзья, без лайков автора площадка не видит, увы...