Будимир вытер пену с усов и взглянул на товарищей. Те, хохоча, чокнулись кружками, полными хмельного ола.
— С Новым годом, охотнички! — прогудел плечистый мужик, прикладываясь к напитку. — Ещё год по земле отходили, и в следующем не сдадим!
— За новых убитых тварей и спасённые села!
— Ура-а-а!
Будимир развалился на полене. Тяжёлые руки перебирали седую прядь, спустившуюся до груди, хмурый взгляд следил за товарищами. На подтаявшем снегу поляны разложили снедь: пряники, пироги, сыр, крынку мёда… Жмурясь от удовольствия, молодой охотник потянулся за подкопчённой корюшкой.
— Нам есть с кого начать, Тур, — напомнил Будимир веско. — Тварей нынче много вокруг.
Зеленокосая девка, прислуживающая мужикам, оглянулась. С бледного лица блеснули глаза. Плечистый Тур погладил красавицу по руке, кинул сквозь прозрачную спину взгляд на застывшее сердце.
— Не пугай девочек, Будимир. У них сегодня праздник, никто их не тронет.
— Не о них речь веду, — поморщился Будимир. — О Бабе Мороз.
Охотники посуровели. Притихли — стало слышно, как поблизости журчит талый ручей. Подружка зеленокосой положила ладони на плечи юнцу, но тот отмахнулся.
— Будимир, не в праздник же! Первый день во году. Дай отдохнуть!
— Завтра пойдём и враз эту тварь изловим, — припечатал Тур. — А пока что…
Зеленовласая девка поманила парня к костру, приплясывая босыми ногами. Тот бросил корюшку и пошёл следом, выкидывая коленца под дружный хохот товарищей.
— Давай, Русинко, вперёд! Кто кого? — крикнули в спину.
Будимир зевнул и выпрямился. Вылил ол на чёрную землю, сунул кружку в сумку. Покачал головой.
Размеренные шаги оставили в снегу глубокие вмятины удаляющейся походки.
— А теперь, братцы, в баньку!
— К четвёртому пару. Посмотрим, что нам банник сделает!
Голоса захмелевших охотников затихли за спиной. Будимир шёл сквозь кустарник не оглядываясь.
Деревня впереди веселилась не меньше: горели костры, слышались песни и громкий беспечный смех. Пользуясь праздником, торгаши притащили кто шкуры, кто украшения деревянные да яхонтовые — богатое то село было. Будимир вошёл на главную улицу и под настороженные взгляды остановился подле старосты.
— Где тот мужик, что последним от Бабы Мороз пострадал? — бросил сурово.
Гусли, взвизгнув, замолчали. Люди с тревогой переглянулись между собой.
— И тебе здрав буде, охотник, — пробормотал староста. — Так вот же, Молчан! Она его так окаянная заморозила, еле до дому дополз. А до него был Немил, а до него…
Стоящий подле жены плюгавый мужичок испуганно зыркнул на Будимира. Жена, кровь с молоком, всплеснула руками.
— Вы убейте чудовище, дорогой охотник, убе-е-ейте! — запричитала она. — Чуть кормильца не лишила, проклятая!
— Да стоит ли в праздник? — жалобно пролепетал Молчан. — Давайте повременим, а там, может, и сама она сбежит…
— Дело говорит! — откликнулся тот, кого назвали Немилом. — Чего зря утруждаться? Тварь зимняя, с зимой и уйдёт!
Будимир покачал головой. Обвёл взглядом присмиревшую толпу.
— Сегодня изловлю, в праздник. Самое время для подлостей всяких. Да и три жертвы — серьёзное дело.
— Верно, верно, родимый охотничек! — воскликнула жена Молчана, не обращая внимания на скуксившихся мужиков. — Мы за деньгами не постоим. Говорят, баба ростом в сажень косую, глаза чёрные, в душу смотрят, когти ледяные, дыхание холодное…
— Вот и поглядим, — прервал Будимир и взял Молчана под локоток.
Их провожали взглядами до самого конца улицы. Кто-то посмеивался над бедолагой, кто-то сочувствовал, другой ёжился… Стоящая рядом со старостой жёнка презрительно оттопырила губу и пошла прочь, не дожидаясь новых плясок.
Добиться от Молчана толка не удалось: тот бормотал, путался, смущался и без конца пялился на белые волосы Будимира. От мужика несло мёдом и квашеной капустой; пару раз глаза съехались в кучку. Прекратив расспросы, Будимир дошёл с бедовым до опушки: места, где в последний раз видели Бабу Мороз. Отсюда полз закоченевший Молчан.
Когда мужик, кашляя и оступаясь, ушёл прочь, Будимир принюхался. Сев на корточки, положил ладонь на проглянувшуюся сквозь снег землю. На губах охотника блуждала странная улыбка. Он оглянулся на ближайшие дома, мазнул взглядом по добротной избе в конце улицы. Поднялся, отряхнул от снега ноги.
— Ростом в косую сажень, значит, — пророкотал в морозный воздух. — Ох уж эти чудовища деревенские!
Белоголовый цветок у забора качнулся, словно поддакивая.
***
В морозном воздухе раздался слабый стон. Село спало после гуляний; тишина и темнота ставен убаюкивали душу. Только возня в потёмках нарушила это безмолвие.
— Ярина, смилуйся! Не сдюжу больше!
— Терпи, жеребец, терпи.
Недалеко от опушки снова послышался стон. И нёсся он не из леса, куда указывал Молчан, а со двора той добротной избы.
Жёнка старосты, молодая, крепкая, хлестнула прутом нагого мужика. Тот стиснул зубы, зажмурился. Верёвки стянули посиневшие запястья, на волосы налипли сосульки. Облизав губу, Ярина снова ударила мужика по спине.
— Муж — ай! — не вернётся? — заскулил тот. — Бежать не придётся опять?
— Парится он, — отмахнулась Ярина. — Не трусь.
Она хлестнула снова, ещё и ещё. Остановилась, переводя дыхание. Полюбовавшись багровыми отметинами, Ярина привычным движением потянула тугой узел, развязывая. Глаза бабы жадно следили за несчастным.
— А охотника, охотника не боишься? — напомнил мужик. — Тебя же ищет!
— Не меня, а чудовище выдуманное! — рассмеялась Ярина. — Охотник давно в лес ушёл. Загоняют его ваши жёны, эх, загоняют...
Пара скрылась в доме — мужик почти что бежал в сени, растирая ладонями плечи.
Будимир выступил из тени. Нахмурился, глядя, как закрывается дверь.
— Да-а-а, измельчала работа наша, — покачал головой. — И чудища, выходит, измельчали.
Из дома послышался тоненький вой. Не обращая внимания, Будимир присел на корточки и погладил выглянувший из-под снега цветок. В лице охотника отразилась задумчивость. На мгновение оно смягчилось, лишилось обычной суровости.
— Завтра побеседуем, — произнёс Будимир, кидая на дом красноречивый взгляд.
Поднявшись, пошёл прочь. Подснежник лишь качнул вслед охотнику лепестками.
***
На поляне Будимира встретили бурно. Русинко, счастливый и румяный, обнимал нагую красавицу, а та глядела в ответ затуманенным взором.
— Куда ты запропастился?! — воскликнул Тур, хлопая друга по спине. — Все подарки раздали, твой один дожидается!
Будимир развернул бересту и хмыкнул. Погладил тонкие остовы, попробовал пальцем кончик.
— Нет лучше подарка, чем набор осиновых кольев, — улыбнулся охотник.
Товарищи уже затеяли состязание по метанию топоров. При каждом попадании в бревно девки визжали и лезли на выбранных кавалеров. Сегодня можно было всё. Враги мирились, борцы со злом веселились, как простые люди, служба ждала.
Новый год всё-таки.
Убрав свёрсток в сумку, Будимир хмыкнул и пошёл за топором.
© Алёна Лайкова
