Япония на протяжении двух веков вела политику самоизояции сакоку, законсервировав многие порядки, отчего она кажется для нас, носителей западной культуры, такой аутентичной и приверженной ценностям. Промысел гейши — не исключение!
Что довольно иронично: именно проститутка из увеселительного квартала назвала себя гейшей, сравнив свое положение с действующими представителями искусства. А это были мужчины.
Изначально гейшами были мужчины. Если посмотреть на иероглифическое написание слова, то там нет ничего от женщины. 芸 (гэй) означает «искусство», а 者 (ся) — «человек» или «тот, кто…». Обычно второй иероглиф приписывается к профессиям или деятелям чего-либо. Например, 学者 (гакуся) — ученый, 記者 (кися) — журналист, 医者 (ися) — врач. Таким образом, гэйся — это человек искусства или тот, кто исполняет что-либо, связанное с творчеством.
Первых гейш-мужчин называли хо:кан (幇間, шуты или подпевалы) или тайкомоти (太鼓持ち, барабанщики). Они появились в XVII веке и были очень востребованы в Ёсиваре. Функции у них были практически те же, что и у привычных нам гейш. Они пели, танцевали, а также давали комические представления. Однако спустя время даже среди новообразовавшегося сообщества гейш они не особо были уважаемы. Ведь помимо культурного развлечения такие артисты могли позволить себе демонстрацию оголенных частей тела по прихоти сильно опьяневших клиентов.
Если ввести запрос в поисковик (браузера или любой онлайн-галереи), то точно можно наткнуться на портреты куртизанок или на сюнга (春画, эротические гравюры). Что еще хуже, так это бренды женского нижнего белья или курсы по соблазнению мужчин, которые в названии используют слово «гейша»...
О разнице между ю:дзё (遊女, наименование проститутки или гулящей женщины в Японии) и гейшей. Я спросила у своего японского знакомого и получила четкий ответ: «遊女 — те, кто продает свое тело. Однако в старые времена гейши делали то же, что и юдзё, поэтому все еще есть пренебрежение к первым».
Для того чтобы понять причинно-следственную связь, необходимо углубиться в историю возникновения гейш, а также разобраться в условиях жизни этих женщин.
Период Хэйан известен расцветом именно японской культуры и искусства, так как были прекращены дипломатические отношения с Танским Китаем из-за падения империи. В это время было издано несколько памятников японской литературы под авторством таких женщин, как Мурасаки Сикибу, Сэй-Сёнагон, Исэ и других талантливых писательниц. И что примечательно, в них была использована японская письменность, точнее — азбука хирагана.
Однако помпезность одних затмевала несчастье и бедность других. В начале Хэйан японское государство претерпевало кризис системы рицурё: (律令制, политико-правовая система древней Японии, действовавшая в период Хэйан, которая устанавливала социальный порядок), что повлекло за собой военные конфликты и нищету в провинциях, а это приводило к восстаниям и бунтам среди недовольных жителей.
В результате множество семей обеднело, что заставило людей зарабатывать на жизнь любым способом, включая продажу своего тела. Но среди обедневших были и те, кто раньше пользовался успехом из-за образованности или иных талантов. Более интеллигентные выходцы развлекали на светских мероприятиях аристократов. Это имело большой спрос, так как в эпоху Хэйан высшие классы общества особенно ценили прекрасное — музыку, поэзию, танцы. Именно этих обнищавших, но при этом интеллигентных девушек-сирабё:си (白拍子, танцовщица периода Хэйан, исполнявшая танцы в мужской одежде) можно считать прародительницами знакомых нам гейш.
Кроме того, мужчины особенно искали развлечения и какую-то романтическую отдушину у женщин в чайных домиках и иных заведениях, если они по воле службы были вынуждены находиться далеко от столицы без привычного им комфорта. Со временем спрос привел к предложению — появились лицензированные кварталы удовольствий. В самом известном из них, Ёсивара, контингент варьировался, начиная от самураев и торговцев, заканчивая актерами и художниками.
Молодые люди приходили в эти районы не только чтобы удовлетворить плотские желания, но и развлечься музыкой и танцами, вести светские беседы и отдохнуть от домашних дел. Таким образом, среди юдзё появились девушки, специализирующиеся на различных развлечениях гостей, чтобы найти к каждому свой подход. Для повышения своей конкурентоспособности среди остальных им приходилось учиться петь, танцевать или играть на музыкальных инструментах.
Вскоре эти же девушки стали первыми актрисами театра Кабуки, который был, собственно, изобретен женщиной из Идзумо по имени Окуни в начале XVII века. Первые постановки этого театра осуществлялись девушками у реки Камо; именно у этой реки до сих пор располагаются небольшие чайные домики, рестораны и кафе, а также район гейш Понтотё.
ще одними предшественницами гейш можно назвать юных одорико (踊り子, танцовщицы). Одорико были совсем молодыми, они были младше дебютировавших гейш. Эти девочки пользовались популярностью, однако уже после середины XVIII века они перестали числиться в официальных записях. Вскоре их заменили гэйко (芸妓, тоже гейша), которые не только танцевали на банкетах, но также пели и играли на сямисэн. Это не единственное отличие от одорико: они были старше и больше походили на привычных нам гейш.
По идее, гэйко должны были приманить обратно ушедших клиентов Ёсивары, так как все больше гостей квартала уходили в Эдо (сейчас — Токио) и Фукагаву, поскольку на артистов имелся больший спрос, чем на юдзё и приевшихся тайкомоти.
Первой женщиной, назвавшей себя гейшей, была Кикуя из Фукагавы. Уже к началу XIX века профессия полностью принадлежала женщинам.
Гейши-женщины считались достаточно дорогим видом развлечения, так как цена на них была 1 бу, а это 2 палочки благовония. Скорее всего, по этой причине в Ёсиваре мужчины в качестве гейш были востребованней вплоть до середины XVIII века.
С новым ремеслом появились новые регламенты, чтобы отделить проституток от гейш в квартале Ёсивара. В 1779 году этим занялся предприимчивый Дайкокуя Сёроку: в прошлом владелец борделя, он стал лидером кэнбан (検番 или 見番, бюро по найму и регистрации гейш) в Ёсиваре. В этих кэнбан взималась плата с гейш за регистрацию и получение лицензии, записывались также их условная заработная плата и расходы. Таким образом Дайкокуя выплачивал заработную плату пожарным, а также занимался благоустройством квартала. В официальных бумагах кэнбан гейши именовались как профессиональные артистки, им запрещалось предлагать интимные услуги (поначалу в Ёсиваре), тем самым отбивая клиентов у юдзё.
Особо броские наряды разрешалось носить проституткам, гейши же ограничивались скромным внешним видом. Их кимоно имели сдержанные узоры, рукава были короткие, а прически — заурядные (чаще всего симада). Тогда как проститутки носили пышные высокие прически с большим количеством кандзаси (簪, традиционное украшение для волос). В своей книге Кихару уделила немалое внимание строгому дресс-коду гейш: тому, какое кимоно носят зимой и летом, из какого материала оно должно быть, важности узоров и гербов, — что говорит о железных регламентах. «На Новый год надевали воротник из плотного блестящего шелка <…> Предписывалось носить черные кимоно, но для молодых гейш делалось исключение <…> Вплоть до тридцатого сентября вне зависимости от погоды носили вот такие легкие кимоно». Тем не менее, это не помешало гейшам стать законодательницами мод, иметь массу клиентов и патронов-данна, которые покровительствовали искусству.
Несмотря на разграничение двух женских профессий, гейши могли себе позволить спать со своими данна (旦那 или 檀那, покровитель) вне стен чайного дома. Но среди сообщества такого рода деятельность не приветствовалась, особенно если интимные услуги предоставлялись клиентам по второй лицензии кэнбана. Таких девушек презрительно звали дзёро (女郎, «девка»). После принятия закона о борьбе с проституцией (売春防止法) в 1956 году тенденция резко сократилась и вскоре пошла на нет. Более того, применявшаяся и среди гейш, и среди ю:дзё практика мидзуагэ (水揚げ, обряд лишения девственности у гейши или куртизанки состоятельным мужчиной) перестала проводиться.
Вторая мировая война, а также оккупация Японии сильно повлияли на рынок гейш. Большинство девушек работали на фабриках и полях; после окончания вооруженных действий они решили остаться там же, так как посчитали такой способ заработка наиболее стабильным. Более того, в новом правительстве встал вопрос о закрытии чайных домиков, где девушки могли работать хостес, а гейши — выступать на банкетах. Некоторые не желали возвращаться в карю:каи из-за упавшей репутации артисток. Во времена американской оккупации множество проституток и просто обедневших из-за войны девушек, проведя время с солдатами, называли себя гейшами. С тех времен сохранились термины «geisha girl» или «gee-sha» (неправильное произношение слова европейцами).
Кроме того, помимо снабжения армии, работая на рисовых полях и военных фабриках, женщины отдавали долг родине, «развлекая» и японских, и американских мужчин. Иными словами, это делали и остальные работницы Ёсивары и других увеселительных кварталов, которые были переведены в новые структуры, отвечавшие за развлечение солдат. Это повлекло за собой неуважительное отношение к женщинам, работавшим там, к старым традициям и профессиям впоследствии.
Однако было понятно, что промысел не исчезнет, так как работа гейши была высокооплачиваемой. Ведь ныне знакомые бани или онсэн (温泉, японские бани с горячим источником) могла себе позволить богатая социальная прослойка, в которую входили и гейши.
К слову, существовали также банные девушки, именуемые юна (湯女). Эти женщины оказывали услуги (например, мыли, расчесывали волосы и обслуживали) купальщикам в термальных источниках и общественных банях. Постепенно их деятельность стала включать в себя развлечение клиентов едой и напитками, а также предоставление «развлекательных услуг» (проституцию), что привело к частым запретам со стороны сёгуната из-за опасений по поводу общественной морали. Помимо иных развлечений в Ёсиваре (и вне стен квартала), у жителей пользовались популярностью бани.
Юна просуществовали недолго, так как правительство пыталось еще Реформами годов Тэмпо (1841–1843) утвердить новые моральные ценности среди жителей. Среди других целей бакуфу (幕府, правительство при сёгунате) намеревалось запретить эротическую продукцию и провести административные санкции по отношению к куртизанкам за их излишнюю роскошь. Вместе с тем производились целые кампании по борьбе с уличной проституцией и предоставлением услуг вне стен кварталов. Соответственно, после запрета на содержание банных девушек в банях и горячих источниках их перенаправили в квартал Ёсивара.
Вернувшиеся в ханамати (花街, район гейш в веселых кварталах) артистки возродили старые обычаи: они снова стали носить кимоно, играть на традиционных инструментах национальные мелодии. Это было важным шагом, так как на волне вестернизации в предыдущие периоды Мэйдзи (1868–1912) и Тайсё (1912–1926) гейши, как главные модницы, также подхватили тренд на все западное и экспериментировали со стилем, начиная с ношения иностранной одежды, заканчивая разучиванием новых видов танцев. Таким образом, взамен старого статуса «законодательниц мод» гейши приобрели новый — «защитницы традиций».
Однако вышеперечисленные изменения не были единственными. Одним из следствий длительного нахождения американцев на территории Японии стала многочисленность иностранцев. Они также посещали чайные дома и увеселительные кварталы, но, скорее всего, не без трудностей в общении, так как ни гейши, ни, естественно, куртизанки не знали английского языка. Это побудило «мам» приглашать англоговорящих специалистов и учителей, чтобы обучить их «дочерей» английскому языку. Одной из таких преподавательниц была бывшая на тот момент гейша Кихару Накамура.