«Я обернулась, потому что показалось - кто-то смотрит. Передала через людей денюжку за проезд. И снова оглянулась. Он стоял ближе к передней площадке и смотрел на меня. Я смутилась - мы не виделись несколько лет. И я почти забыла его, о нём. Но теперь - это ощущение нежной ласки и оберега - я не могла оторваться от заинтересованного взгляда. Он ухмылялся, как прежде, как всегда. С видом - и осознанием? - победителя. «Чему радуется?» - подумала я. И отвернулась.
Он не делал попыток сблизиться. Стоял, покачиваясь на городских рытвинах и ухабах - между бабкой с авоськой и молодым человеком смутной профессии. Иногда переводил взор за окна. И тогда казалось - он не здесь. А где-то - отсутствует и живёт в своей судьбе, эти короткие пару минут. Потом вновь возвращался к разглядыванию меня.
Он меня узнав решил изучить, наверное. Что-то понять, возможно. Чем-то запомнить, можно решить. И делал сие мастерски, как встарь!
Я утомилась. Хотелось сойти раньше времени, затеряться в горожанах «часа пик». Рвануть ему навстречу и расставить все точки над «ы». Но даже моё мимолётное, почти случайное движение вдоль по проходу он мгновенно пресёк потяжелевшим выражением лица. Насупил чуть брови, напрягся губами и постальнел зрачками. Как два дула на меня направил - чуть, и взведёт курки.
И я успокоилась. Ухватилась покрепче за поручни, взяла сумку поудобнее в ладонь. Вздохнула и уплыла мыслями вне хода транспорта. Глаз ловил фрагменты и отражения урбанистических реалий. Редкие деревья по обочинам проспекта блестели на октябрьском солнышке глянцевой золотой листвой. Люди в кашне, шляпках и пальто. Дети несущиеся из школ - алё, вторая смена! Воздух из приоткрытого окошка пахнет далёкими пожарами и томным надвигающимся вечером. Хотелось прикрыть веки и раствориться в мечтах и фантазиях.. Осенний муар навеял лёгкую скуку и печаль, мне не свойственную.
И я вспомнила. Скорее всего то, что и плескалось в синих радужках «бывшего любимого». Как я предала, как мы расстались..
Память вывернула изнанку и подноготную того. Что усердно прихорашивалось и уговаривалось столько лет. Стыдно не стало - стало страшно. Что не простил, до сих пор. А значит - как больно ему было..
Я сошла в центре, на первой попавшейся остановке. Троллейбус ещё урчал, с распахнутыми дверями. Я шла вдоль состава и он - мой бывший, так и не ставший единственным - видел меня. Не мог не видеть! А значит, имел возможность исправить ошибку. Но мою - и он не захотел..
Или просто глядел в другую сторону. В сторону своей - и теперь уже окончательно своей! - жизни..»