.
.
.
А утром случился совсем уж тяжелый сердечный приступ, особенно, не порадовало сильное жженье в груди, не говоря о зашкаливающем артериальном давлении... Боль поначалу была дикая, если бы и вызвал скорую, то только что бы боль в сердце уняли врачи. Но на какой то момент, то ли от большого количества лекарств, то ли, от того, что коснулся меня ангел крылом , на пару минут куда то унесся, боль стала отпускать. Когда традиционалисты пишут, что смерть так страшна, они пишут такую фигню. Смерть страшит умозрительно, когда она в голове, и когда она далеко. А когда она близка, она вроде как и желанна, а не страшна , потому что она снимает боль, снимает страдания и мучения., растворяя их в вечности. Не меньшую фигню, пишут традиционалисты , что когда человек умирает глаза его застывают будто видит он что то такое, что не видим мы. Это не так. Человек ничего не видит, в умирании, ибо окружающий человека мир расплывается в одно плохоразличимое пятно, но открываются его глаза души. А глаза души другого человека никто не видит. И наверное, хорошо, что не видит.
Я долгожитель, мне уже пятьдесят два, если учесть, что мужчины часто умирают от 48 до 55 от сердечных проблем, от инфарктов или инсультов. Такова статистика. Бард Дмитрий Василевский умер, певший про мужичка за пятьдесят , а сам умер в 48, не дожив до пятидесяти, словно пожертовав собой для счастья своего героя, для своего "маленького другого". Я часто вспоминаю его , его доброту, и когда мне плохо и когда хорошо. Его все забыли, (по законам коммерческого жанра шоубизнеса, где еще вчера звучал Василевский, а сегодня кто то другой ).а вот я один помню. Почему? Может быть потому, что его и одного и хочется вспоминать.
А к вечеру вроде бы отошло, но слабость осталась большая.
