Найдён открыл глаза и увидел приставленный к его горлу клинок. Над ним, закрывая могучими плечами небо, стоял ратник. Под кольчугой бугрились мышцы. Голубые глаза с любопытством, но без злобы, рассматривали Найдёна.
-Кто такой? - коротко спросил ратник, отводя клинок в сторону и предоставляя юноше возможность встать на ноги.
-Из Киева я! Найдёном звать! Мне к воеводе Претичу надобно, срочно! - скороговоркой затараторил Найдён.
-Ишь ты, срочно! Что ты за птица такая важная, чтобы к воеводе тебя так сразу и допустить? Где одежу оставил? - спросил ратник, разглядывая тощего, почти голого мальчишку.
-Я же говорю - из Киева! Вплавь добирался сюда, потому и без одежи! Беда в Киеве! Надобен воевода в помощь!
Пыл, с которым говорил юноша, видимо убедил ратника в правдивости и серьезности его слов.
-Идем! - коротко бросил он, и Найден, зашагал по колкой траве, за ним в след.
Ратник вел его к ближней роще, над которой курился дымок от утренних костров. "Застава видать! Вот повезло мне!" - подумал Найдён, глядя, как на встречу им вышли из-за деревьев, еще несколько ратников.
-Кого привел, Журавль? - спросил тот, которого Найдён для себя отметил, как главного.
-Да вот, нашел сына батьки водяного, когда тот из воды погреться на бережок вышел! - пошутил спутник Найдёна и тут же, в ответ, раздался громовой смех.
-Ну что ж! Дадим тому русалу у костра нашего обсохнуть! - отсмеявшись разрешил старший. А Найдён и правда продрог. Утреннее солнце еще только начинало припекать. От реки шла влага. Бессонная ночь и нервное напряжение тоже сделали свое дело - Найдёна била дрожь. Подойдя к костру, он подставил под его тепло окоченевшую спину. Кто-то накинул ему на плечи тулуп, а в руках оказалась чарка с горячим сбитнем. Сразу стало тепло, а напиток согрел внутренности.
-Ну теперь говори, что за дело у тебя к воеводе?- велел ему старший.
-Княгиня Ольга и весь люд Киевский шлют Претичу весть - в осаде Киев, уже долгое время! Печенеги стали под стенами и не дают никому ни входа, ни выхода! Голодуют люди и держатся из последних сил - зовут воеводу на помощь!
-Да чем же воевода помочь может! Ратников-то у него мало! Почти все с князем Святославом на Болгарию пошли! Не одолеет он печенегов! - высказался кто-то, чьего лица Найдён не разглядел в тени костра.
-А то не наш вопрос! - прервал его старший, - Раз просит помощи весь народ, во главе с княгиней, то отведем отрока к Претичу! Собирайтесь други, поспешать надо!
У Найдёна даже слезы выступили на глаза от облегчения и благодарности. Его усадили на свободную лошадь и отряд быстро помчался в сторону Чернигова, близ которого располагались основные силы воеводы...
Принцесса Анна, дочь императрицы Феофоно и императора Романа, давно уже обитающего на небесах, была девочкой болезненного вида. Под неусыпным контролем, властной матери, имеющей в планах, как можно более выгодно выдать однажды дочь замуж, девочка проводила все свои дни в учебе. Музыка, латынь, вышивание перемежалось с бесконечным чтением библии и заучиванием жития святых. Все в жизни маленькой Анны происходило по времени. Утреннее омовение, скудный завтрак, занятия, обед, снова занятия. По вечерам, Анна, вместе с братьями, навещала мать. Феофано, занятая собой и плетением политических интриг, с детьми была крайне строга. Они стояли перед ней, почтительно сложив на груди руки и опустив глаза в пол. Мать критично рассматривала своих отпрысков и сыновьями была, в основном, довольна. Взгляд ее теплел глядя на десятилетнего Василия, который в свои годы отлично управлялся с мечом и сидел в седле не хуже любого взрослого мужчины. Потом она недолго любовалась Константином, унаследовавшим от нее выразительные глаза в длинных ресницах и, по всему, обещающим вырасти красивейшим мужчиной. На Анне взгляд матери холоднел. Дочь не оправдывала ее надежд! Не видела мать в дочери ни капли живости, ни красоты. Вечно молчаливое дитя, пугающееся собственной тени, вызывало протест и отторжение в душе Феофано, которая сама была словно пламя, словно теплый ветер, ни секунды не умеющий оставаться на месте! "Ах, почему же дочь не пошла в меня ни красотою, ни нравом!" - часто, с досадой, думала она. Удовлетворившись осмотром и убедившись, что дети в добром здравии, Феофано отпускала их, возвращаясь в свою родную стихию интриг и подковерных игр.
В тот год, когда Ярка оказалась в Константинопольском дворце, Феофано было совсем не до Анны. Император Никифор Фока, ставший ее супругом сразу после рождения Анны, за все прошедшие годы, так и не оценил ее острый ум и политическую хитрость. Поначалу, Феофоно пыталась давать ему советы, указывать на промахи, но супруг отмахивался от нее, как от назойливой мухи. Умница Феофано скоро поняла, что напрасно тратит свое время и силы. Никифор был занят исключительно своей армией, пренебрегая женой так же, как и нуждами народа. Не в характере Феофано было страдать и убиваться, тем более, что любви между ними никогда и не было. Однако, женская гордость ее была уязвлена, тщеславие задето. Никифор забыл, что и сам пришел к власти не без помощи прекрасной царицы и не думал, что с ее же помощью может этой власти лишиться. Меч уже был занесен над головой Никифора Фоки и держал тот меч, его же собственный племянник, Иоанн. А вложила оружие в руки Иоанна хрупкая царица Феофано...
Несколько месяцев Ярка учила язык и дворцовый этикет, прежде чем ее допустили в покои царевны. Анна сидела за вышиванием у окна. Солнышко играло в ее темных волосах, весело щебетали канарейки в золоченых клетках, но лицо Анны, как всегда, было грустным.
-Новую служанку подготовили для Вас, царевна, по приказу матушки Вашей! - доложила одна из прислужниц и Анна подняла на Ярку глаза. Они не выражали никакого интереса. Анна просто сделала то, что должна была сделать, и снова сосредоточилась на шитье. Ей очень хотелось, чтобы мать оценила ее старания, хотя бы раз похвалила за усердие!
В покоях воцарилась тишина, прерываемая лишь птичьими трелями. Так продолжалось пока где-то далеко не зазвенели колокола и Анна, отложив с сторону шитье, поднялась с места.
-Время в сад идти, - безо всякого выражения объявила она. Одна из девушек тут же поднесла царевне головной убор и, с поклоном, водрузила той на голову.
В саду было так красиво, что Ярка даже забыла свою новую роль послушной служанки. Над ней кружилась большая пестрая бабочка. Она то и дело пролетала прямо перед глазами, будто дразнила. Пока шло обучение, Ярка могла выходить только во внутренний каменный двор, где кроме двух пальм в кадках, ничего больше не было. А тут был такой простор и такое буйство красок, что девочке, выросшей среди лесов, казалось, что она волшебным образом очутилась снова дома. От счастья Ярка громко рассмеялась. Анна остановилась, удивленно рассматривая служанку, которая вопреки всем традициям, посмела нарушить степенную тишину дворца. На лицах остальных девушек из свиты Анны читался страх.
-Что это тебя рассмешило? - строго спросила царевна, разрушив очарование момента и вернув Ярку в реальность.
-Здесь так красиво! - пролепетала она. Страх остальных девушек передался и ей.
-Красиво! Но почему ты смеялась? - настаивала Анна на ответе.
-Хорошо мне стало, вот и смеялась...
Анна строго кивнула, словно удовлетворилась ответом, и продолжила свою прогулку. Однако мысли о странной служанке прочно засели у нее в голове. С той поры Анна приглядывалась к Ярке и невольно привязывалась, поражаясь и завидуя, ее жизнерадостности и стойкости духа...
Маленький отряд, с которым мчался Найдён, встретился с воеводой Претичем на пол пути до Чернигова. Воевода черниговский был уже не молод. Его длинные седые усы уныло свисали к низу. Казалось, что воевода все время чем-то опечален. Но вид его был обманчив. Воевода был знатным балагуром и шутником, отважным воином, за что его любили все, без исключения, ратники.
Он выслушал Найдёна внимательно, сокрушенно покачивая головой.
-Княгиня Ольга просит, чтоб ты выдал себя за Святослава и тем самым напугал поганых! - закончил юноша.
Претич почесал в голове, задумался. Найдён нетерпеливо переминался с ноги на ногу. "И чего молчит? Чего тут думать? Спешить ведь надо!" - горячился про себя Найдён, но терпел.
-Дайте ему одежу какую! Срам-то какой - отрок в одних портах, да тулупе! - распорядился Претич и Найдён чуть не сорвался, чтобы крикнуть "Да при чем тут я, когда такая беда в Киеве!" Но не успел он произнести этого вслух, как воевода начал отдавать другие приказы:
-Бажен! Поспешай в город! Собери как можно больше мужиков! Пусть и отроки, и старики поспешают на берег, что против Киева! Увидят печенеги людишек уйму - глядишь и поверят нам! Тех же, кто оружие держать может, посадим на ладьи! Поплывут с нами!
Воевода замолчал, переводя дух, а Бажен уже вскочил на коня и помчал в Чернигов.
-А вы все! - обратился он к оставшимся, - Живо к Днепру, спускать ладьи на воду!
Всё вокруг Найдёна пришло в движение! Закружилось в слаженной работе. Он быстро натянул на себя порты и рубаху, кем-то даденные. Воевода Претич подозвал юношу к себе.
-Рядом держись! Не отставай!
-Не отстану! - ответил Найдён, вызвав у старого воина одобрительную улыбку. Он похлопал отрока легонько по плечу, вскочил на коня, с удивительной для его возраста и тела ловкостью, и помчал в сторону Днепра, увлекая за собою остальных ратников...