14 января (ст. ст.) 1791 года скончался драматург Яков Борисович Княжнин. В 1-й главе «Евгения Онегина» Пушкин дал определение Княжнину – «переимчивый».
Но «переимчивостью», использованием сюжетных мотивов и сценических положений, драматургия отличалась всегда. У древнегреческих и древнеримских авторов заимствовали в свое время Шекспир, Расин, Корнель и Мольер. Более ста лет назад французский театровед Жорж Польти подсчитал, что все произведения мировой литературы основываются всего лишь на 36 сюжетных коллизиях...
И, вместе с тем, не случайно Пушкин ставит Княжнина в один ряд с Фонвизиным, с которым они, по словам поэта, вместе «блистали» на русской сцене...
Еще в юности, в петербургской гимназии при Академии наук, Княжнин больше всего преуспел в изучении иностранных языков. Это во многом и определило характер его дальнейшей службы и судьбы. Уже в 19 лет, в 1769 году, он дебютировал на театральных подмостках с трагедией «Дидона». Ее поставили сначала в Москве, а затем в Петербурге, где премьеру посетила императрица Екатерина II. Трагедия имела огромный успех. Княжнина даже в начале XIX-го века называли не иначе как «творцом Дидоны».
В Москве он познакомился с драматургом Александром Петровичем Сумароковым и вскоре женился на его старшей дочери Екатерине. Она тоже вошла в историю, став первой русской поэтессой, напечатавшей свои произведения. А ведь этого брака могло и не быть! Как водится в любом круге профессионалов, будь то литераторов, физиков или лириков, все любят покритиковать своих коллег. Княжнин тоже честил пьесы Сумарокова во все закорки. Хорошо, что тот узнал об этом поздно, когда уже стал тестем Княжнина...
А того в молодости увлекал не только театр, но и светские развлечения, и неизбежная карточная игра. Писатель Сергей Глинка в своих «Записках» замечает: «Княжнин, на беду свою, очень твердо знал математику, а потому и в ставке карт пустился в гадательные исчисления».
В 1773 году Княжнина судили за растрату казенных денег, которые он брал в разное время «для собственных надобностей» из средств, выдаваемых для караула. Есть сведения, что он проиграл в карты 5773 рубля 54 копейки. Огромные деньги!
Приговор суда был суров: его приговорили к смертной казни через повешение. Хорошо, что у драматурга нашелся влиятельный покровитель – граф Кирилл Григорьевич Разумовский, президент Академии наук, который хорошо знал Княжнина. В «особом мнении» на имя императрицы граф написал, что казна убытка не терпит, так как часть долга погашена самим Княжниным, часть вносится поручителем. Такое «сиятельное» заступничество помогло: вместо казни капитан Княжнин был разжалован в рядовые и лишен дворянского звания.
И вот тут-то его и выручило хорошее знание иностранных языков. Чтобы найти деньги на содержание семьи он активно занимается переводами. В частности, переводит трагедии Корнеля «Сид», «Гораций», «Смерть Помпея», а также поэму Вольтера «Генриада».
Опала Княжнина длилась 4 года – в 1777 году Екатерина II вернула ему дворянство и капитанский чин. Благодаря другому своему покровителю – Ивану Ивановичу Бецкому, приближенному императрицы, президенту Императорской Академии художеств, Княжнин находит тихую службу в дворцовой канцелярии строений и парков. Именно в это время Княжнин создал свои лучшие драматические произведения: трагедии «Титово милосердие», «Росслав», «Вадим Новгородский», комедии «Сбитенщик», «Хвастун», «Чудаки», «Траур, или Утешенная вдова», «Притворно сумасшедшая». Особенно удачными вышли стихотворные комедии «Чудаки» и «Хвастун», выделявшиеся своим комизмом, русским колоритом и легкостью разговорного языка. Сюжеты пьес заимствованы: «Чудаки» – это вольная переделка комедии французского актера и драматурга Филиппа Детуша «Странный человек», а некоторые сюжетные коллизии «Хвастуна» взяты из произведения «Значительный человек» другого французского литератора – Брюйеса. Но это были не просто переделки. Княжнин создал по-настоящему русские комедии, с русскими характерами и нравами. К тому же, герои пьес имели вполне себе реальных прототипов.
В 1785 году Княжнин поднес свои сочинения Екатерине II, которая вознаградила литератора и дала распоряжение напечатать его произведения на казенный счет...
Умер Княжнин в январе 1791 года. До сих пор ведутся споры о том, что стало истинной причиной скоропостижной смерти драматурга. Многие полагают, что Княжнина очень расстроила опала императрицы из-за трагедии «Вадим Новгородский». Один из современников утверждал, что драматург «за свою трагедию “Вадим” был посажен в крепость и отдан на руки Шешковскому. Степан Иванович так его обласкал, что Княжнин, возвратившись домой, слег в постель и умер». А Пушкин и вовсе писал, что «Княжнин умер под розгами». Дескать, замучен в Тайной экспедиции.
Но в этих утверждениях более романтизма и фантазии, нежели правды. Действительно, уже отпечатанная трагедия Княжнина подверглась аутодафе. Однако рукопись трагедии даже не была изъята – она так и осталась в личном архиве Княжнина. А, как известно, личные бумаги всех государственных деятелей и мало-мальски известных людей после их смерти по распоряжению властей обязательно опечатывались и разбирались.
Современные исследователи полагают, что, по всей вероятности, Княжнина допрашивали в Тайной канцелярии в связи с рукописью статьи «Горе моему отечеству», впоследствии утерянной. В ней, по свидетельству современников, Княжнин в духе Руссо и под влиянием французской революции писал о необходимости в России радикальных перемен.
Причем, Княжнин попал под следствие в том числе из-за его вражды с Иваном Андреевичем Крыловым, который в своем журнале «Почта духов» обвинил драматурга в антимонархизме и вольнодумстве. Говорят, эти обвинения и привлекли к Княжнину внимание властей: после революции во Франции Екатерина II активно преследовала доморощенных либералов и мартинистов.
Власти занимались этим во все времена. Впрочем, и оппозиция никогда не терпела в своих рядах критиков. Такова суть и власти, и оппозиции. Есть два мнения: одно – мое, а другое – неправильное...
Советские литературоведы говорили, что в трагедии «Вадим» Княжнин якобы выступил против самодержавия. Однако это не совсем так. Действительно, «республиканец» Вадим одерживает победу над монархистом Рюриком. Но это победа эфемерная, и она не стоит и ломанного гроша: Вадима не поддержал народ. В глазах посада республиканец был нелегитимен. В этом, по моему мнению, состоит сущность, доминанта русской монархии. Ведь даже бунты на Руси проходили под знаменем легитимного монархизма. И все Лжедмитрии, и Разин, и Пугачев выдавали себя за «счастливо» спасшихся представителей царствующей династии. Поэтому и движение декабристов было изначально обречено на провал. Солдату, то есть обыкновенному русскому мужику, были совсем непонятны прекраснодушные революционные посулы конституций пестелей и муравьевых. Ему еще нужно было втолковать: чем власть десятка тиранов лучше власти одного легитимного монарха. Правда, позднее русскому мужику все-таки втолковали...
Но, как бы то ни было, а имя Княжнина навсегда вошло в анналы русского театра, о котором Пушкин с любовью вспоминал:
Волшебный край! там в стары годы
Сатиры смелый властелин,
Блистал Фонвизин, друг свободы,
И переимчивый Княжнин....