Попросили заполнить анкету. И главный вопрос был: кем я хотел бы стать в следующей жизни?
– А это всё всерьез? – уточнил я у менеджера. – Вы меня точно не разводите?
Он важно показал мне лицензию на реинкарнацию. – У нас заявок уже не счесть. Поэтому многие виды деятельности, к сожалению, разобраны…
– Например?
– Ну, например, крупный бизнес… Слишком много желающих, несмотря на дороговизну. Собственно, как и в этой жизни.
– А если мне хочется стать политиком?
– Только на муниципальном уровне. Всё, что выше, уже на сто лет вперед занято.
Я задумался. – Силовиком, как я понимаю, тоже не получится?
– Даже не мечтайте. Туда конкурс зашкаливает.
– Жаль! – раздраженно сказал я. – Ничего для простых граждан не остается, прямо как сейчас. Даже умирать расхотелось…
Он рыскал по компьютеру. – Ну вот, пожалуйста, можем предложить вам стать правозащитником, все места пока свободные. К тому же на это большие скидки. Вы вообще-то на кого в этой жизни учились?
– На журналюгу, – сказал я с сожалением.
– Ну, так займитесь этим и после реинкарнации. Места есть. Только это будет называться несколько по-другому: журналист-пропагандист. Впрочем, тут ничего нового.
Я поморщился. – А что-нибудь из творческой сферы?
– Пожалуйста. Можете стать музыкантом, актером... Но есть некоторые ограничения. Допускаются только лояльные. Никакая оппозиция на ближайшую тысячу лет в принципе не предусмотрена.
– Ну, а скажем, писателем, можно?
– Только в рамках госзаказа или по согласованию.
– Сурово. Я вообще-то с удовольствием в жанре сатиры пописываю, юморок люблю…
– Это только над нашими зарубежными недругами будет дозволено, а внутренняя повестка никаких смешков не допускает.
Я приуныл. – Знаете, я, пожалуй, откажусь. На фиг мне такая реинкарнация?! Слишком много ограничений...
– Ну и что?! – возразил он. – Несвобода лучше, чем свобода, это железная гарантия нашего суверенитета... Давайте подберем что-нибудь в экономклассе, среди рабочих профессий…
– Да какой из меня работяга с такими кривыми ручками!? Может, реинкарнация из меня настоящего мужика сделает, – усмехнулся я.
Он что-то усиленно соображал. – А как вы посмотрите на то, чтобы стать уголовником?
– Шутите? – изумился я.
– Нисколько. Сейчас на это большой спрос, но для вас я сделаю. Тюремный опыт очень котируется.
– Вообще-то меня еще с детства привлекала тюрьма, блатная романтика, – признался я. – Что говорить, предложение интересное. У нас на Руси уважают узников…
Я шел от него с полученным сертификатом на следующую жизнь, а губы уже напевали блатные песни, звучавшие когда-то в нашем дворе. И уже не терпелось дорваться через эту самую реинкарнацию до зоны, чтобы потом с гордостью говорить о себе: я сидел!..