В очередной раз понадобился мне «Домашний быт русских цариц в XVI и XVII столетиях» И.Е. Забелина. Электронных версий книги у меня две: кургузая, без приложений, а-ля «я только уточнить» – pdf издания серии «Этнография» Института русской цивилизации и pdfрепринта издания 1869 года. Пролистываю первую, и краем глаза захватываю «Борис Салтыков обыкновенно снимал или, как тогда еще выражались, лечил государю волоски, т. е. попросту стриг ему волосы». Надо же, думаю, какое интересное, с трихологически-парикмахерским уклоном, было еще значение у глагола «лечить». Открываю «Словарь русского языка XI-XVII веков», а там – только «лечити» в одном-единственном значении: лечить. Зато есть «легченье власов» – стрижка волос, «легчити» – стричь, подстригать волосы (а еще – холостить животных), «легчитися», «лехчиться» – стричься (а еще лечиться кровопусканием). Гм. Открываю репринт 1869 года: естественно, там «легчил», «лехчил» и «лехченье». Пробежалась еще по электронной версии в «Литмире»: там волосы тоже лечат. Выяснять, когда и в какие современные издания вкралась ошибка, я не стала. Просто изложу все, что удалось узнать о стрижке царских власов.
Процедуру эту цари доверяли верным и испытанным людям. Так, царя Михаила Федоровича легчил его двоюродный брат по линии матери – Борис Михайлович Салтыков. Некогда он вместе с братом Михаилом Михайловичем был среди тех, кто возвел Михаила Федоровича на престол. И инокиня Марфа, которая имела на сына большое влияние и буквально стояла за спинкой его трона, именуясь в царских грамотах «великой государыней», естественно, в своем «правлении» опиралась на родственников. Салтыковы заняли при дворе хорошие должности и чувствовали себя очень вольготно: их часто называют в литературе «всевластными». Итак, Борис Михайлович Салтыков стриг царя перед праздниками Рождества Христова и Светлого Воскресения. Эдакий змей с ножницами: в 1616 году он вместе с братом оговорил царскую невесту. Учиненная «государевой радости и женитьбе помешка» вскрылась в 1623 году, но, видимо, еще в 1620-м Михаил Федорович уже не доверял Салтыкову, и в 1621 году к делу легченья приступил боярин князь Иван Борисович Черкасский. Черкасский также приходился царю двоюродным братом по линии отца, в течение двадцати лет руководил его правительством. Скончался боярин в 1642 году, а за два года до этого за легченье взялся любимец царя – боярин князь Борис Александрович Репнин по прозвищу Ехидна. Забелин пишет, что за стрижку бояре получали по портищу (10 аршин) камки, атласа или другой подобной материи.
Сыну Михаила Федоровича, царю Алексею Михайловичу «волоски лехчил, спущал волосы» Семен Ерофеев – сначала рядовой стрелец, а потом пятидесятник приказа (то есть полка) Ивана Афанасьевича Головленкова. В 1648 году, 16 января, Головленков вместе с двумя сотнями своих стрельцов (возможно, среди них и был Ерофеев) во время торжеств по случаю свадьбы царя Алексея Михайловича и Марии Ильиничны Милославской стоял на карауле у Грановитой палаты. Потом Семена Ерофеева сменил Михаил Ерофеев, возможно, его сын, который за работу получал по 15, а то и 20 «рублев». Вот запись за 1675 год (за год до кончины царя Алексея Михайловича): «Дано ево государева жалованья стремянному конюху Михайлу Ерофьеву, что он в навечерии Рожества Христова у великого государя власы лехчил, против прежняго, пятнадцать рублев». Напомню, что стремянной конюх подавал стремя царю, когда тот садился верхом, сопровождал его в верховых поездках, заведовал царскими лошадьми. В 1676 году на трон взошел сын Алексея Михайловича – Федор Алексеевич. И Михаил Ерофеев, ставший в то же год дьяком Конюшенного приказа, стриг уже его: «дано... государеву дьяку Михаилу Ерофьеву за легченье ево государских волос по портищу».
А вот запись от 23 октября 1683 года, относящаяся уже к одиннадцатилетнему Петру I: «куплено трои ножницы немецкого дела (то есть немецкого производства) по 5 алт, а те ножницы в хоромы принял стряпчий с ключем (главный стряпчий, дворцовый эконом) Семен Ерофеевич Полтев (верно служивший еще отцу Петра) для того, что того дня изволил государь лехчиться». Доктор исторических наук, профессор Евгений Викторович Анисимов считает, что в данном случае «лехчиться» использовано в значении «лечиться кровопусканием». «Ножницами в то время называли всякого вида ланцеты, скальпели, хирургические ножи, а «легчиться» – значит делать кровопускание. Из этого можно сделать заключение, что в это время Петр был болен» – пишет он. Я снова заглянула в «Словарь русского языка XI-XVII веков»: в нем ничего не говорится о названии «ножницами» хирургических инструментов; но есть ланцет, упоминающийся в источнике 1679 года. А запись о покупке «трои ножницы» для лехченья приводится в словаре именно в контексте стрижки. И, думаю, что у человека, который занимался кровопусканием, ланцет был все же свой. Но все равно вопрос о том, что же делали в итоге с Петров 23 октября 1683 года остается для меня открытым.