Эш мысленно потянулась к тонкому слою мицелия на дне изолированной камеры. Питательная среда давно исчерпалась, но на то и нужна Эш. Удивительно, что поставить живого научного мага выращивать образцы всё ещё дешевле, чем оборудовать нормальный грунт и дренаж.
Невесомый импульс вызвал рябь на пушистой поросли. Поверхность вздыбилась и с лёгким «пуфф» выпустила тёмные споры. Эш почудился душно-сладкий тихий аромат, но нет, в самой лаборатории пахло только дезинфекций и отголосками бытовой плесени.
— Опять обычные, — разочарованно протянула Рошла, руководительница группы. — Но ведь как минимум второе поколение наследует магическую мутацию.
— С наследованием проблем нет, — Эш недовольно повела ухом. — Проблема с интенсивностью. Смотри.
Среди спор, оседавших густым облаком, вдруг прорезались отдельные серебристые блёстки. Одна, вторая, потом целый десяток, другой... Рошла отвернулась к клепсидре — надо замерить, сколько продержится свет. Эш села за стол и незаметно ещё разок поправила затемнённые защитные очки. Три года назад её перевели на флуоресцентные биотехнологии с пищевых, но она никак не могла привыкнуть к световым выбросам.
— Значит, переняли мутацию, — Рошла разглядывала камеру. Ей очков не требовалось: хватало ресурсов на постоянное освещение дома и на работе. — Выходит, что проблема в заданном векторе изменений. Эш!
И ту будто прошило маленькими невидимыми иголочками энтузиазма. Против воли Эш выпрямила спину, преисполнилась желания добиться успеха и затараторила:
— В последний год векторы показывают стабильный результат со второго по десятое поколение, но уровень светимости...
— Да знаю я, знаю. Извини, случайно, — ответила Рошла. — Надо подобрать нужный. Я вот прямо чувствую, что ты близко, на пороге прорыва.
«Ага, случайно», — подумала Эш, но спорить не стала, только плечами пожала. С магами эмпатического свойства вообще спорить тяжко. Она разложила кристаллы с записями, которые на прошлой неделе отобрала в библиотеке. Быстро пробежалась по ним кончиками пальцев.
— ...аллергозовинвазивныхмикозовмикотоксикозов... фотоновэнергиивмолекулефлуорофора... — скороговорками отозвались записи. Ага, вот здесь она вчера остановилась.
Рошла тем временем достала из рюкзачка, с которым не расставалась, стеклянную пудреницу с небольшим зеркальцем и аккуратно обновила макияж. Добавила светящейся пыли на уши, брови, пальцами обрисовала губы по внешнему контуру.
Зачем на слизистую, оно же только условно-непатогенное! Эш молча качнула головой, но эмпату достаточно минимальной реакции. Рошла взглянула поверх зеркальца.
— Подарить тебе на день рождения такую? — она повернула пудреницу к Эш мерцающей полупрозрачной крышкой. — А то Лино тебя и не видит, наверное.
— Видит он достаточно. — Эш стукнула пальцем по своей метке на лбу, двусмысленно намекая на оскорбительный жест. — И со слухом у него всё в порядке.
Рошла не обиделась, захихикала и вышла из лаборатории. Эхо коридоров долго разносило стук специально подбитых каблучков.
Эш скривилась и вернулась к работе. Прослушала кусочек, чуть подумала и начала диктовать на свой.
— Здесь и далее я ссылаюсь на работу доктора Лоон... — она случайно покосилась в сторону камеры и сбилась. Едва-едва ведь светятся, но раздражают. И, главное, до вечера тут торчать, пока они не угаснут. Но диссертация сама себя не напишет. Если она сможет найти, как заставить эти чёртовы грибы постоянно светиться, возможно, ей не придётся с ними больше работать?
***
Сегодня ужинали у неё. Квартиры у Эш и Лино были маленькие, типовые: спальня, мыльная комната, кухня, широкий коридор со шкафами да грибохранилище, но у Эш кухня плавно переходила в холл, и готовить было удобнее. Она даже разрешила Лино расчертить дом тонкими направляющими линиями. Он занимался отделочными работами, а потому хорошо разбирался в краске. Выбрал наименее токсичную, проложил тонкие, но ясные линии по стенам, рабочим поверхностям и даже по ручкам ножей. А то Эш имела манеру бросать их как попало и пару раз порезалась, пока нашаривала их в ящике.
Лино вообще любил свет. Как-то потратил премию за удачный проект на серьги с кристаллами. Магические осколки поддерживали тусклое сияние несколько лет, и Лино их не снимал. Эш поначалу не могла на них даже смотреть, но привыкла.
Глядя на покачивающиеся в темноте огоньки серёг, она и спросила:
— Думаешь, мне стоит начать краситься?
По резкому звуку отставленной на тарелку чашки, она поняла, что вопрос неожиданный.
Пауза.
— Я непритязательный. Ты мне и так очень нравишься.
Честно говоря, в первый раз такая формулировка Эш задела, но после ссоры, где Лино обвинил её в переусложнении жизни, пришлось признать: её парень действительно не заморачивается на мелочах. Поэтому возражения Эш оставила при себе.
— И вообще, — продолжил Лино беспечно. — Сама говорила, что тебе религия запрещает.
— Нет у меня никакой религии, — пробурчала Эш, невольно съёживаясь и вцепляясь пальцами в столешницу. Лино тут же подскочил к ней, обнял за плечи. От его рук пахло чаем, остатками краски и пряными травами, и Эш глубоко вдохнула, концентрируясь на уютной домашней обстановке.
— Я просто не люблю свет, — прошептала она. — Это довоенный атавизм, нам совсем не нужный.
— Да, да, конечно, — Лино гладил её по спине.
Он соглашался со всем сказанным, и это давало силы выкинуть из головы образы из детства, отогнать от себя запах гнилостного могильного болота, единственного светящегося уголка во всей деревне. И самого ужасающего, поглотившего бабушку.
Эш взяла себя в руки.
— Давай спать, — прошептала она Лино в шею. Он сжал её крепко, и на секунду подхватил, поднял в воздух.
Из окна спальни виднелись отблески больших кристаллов на крыше банка. Стоило это баснословно дорого, ведь мало его добыть, ещё и особый маг должен заряжать каждый день. Света хватало не только обозначить вход, но и очертить силуэты ближайших зданий, и Эш нежно любила этот вид.
***
В лаборатории день совсем не задался. Что первое, что второе поколение грибов выпускали тёмные облака без единой искры.
— Странно, — пробормотала Эш. По её расчётам новый импульс должен был дать хоть какой-то эффект, а не вот так, по нулям.
Она ударила изо всех сил, и ответами ей стали чёрные споры и несколько возмущённых воплей с разных концов здания, эхом отозвавшихся в коридорах.
Ой. Перестаралась.
Эш сняла бесполезные очки, аккуратно уложила кристаллы и прокрутила в голове душераздирающую, полную раскаяния речь. И так увлеклась, что принялась репетировать про себя, размахивая руками.
В таком виде её и застали ввалившиеся в лабораторию. Эш замерла. Аудитория тоже.
— Мне кажется, — нарушила тишину Лоош, ей бывшая коллега из пищевого отдела. — Нам всем нужен перерыв.
Кто-то рассмеялся.
— Эй, а эксперименты? — донеслось слева.
— Мне очень жаль! — начала отрепетированную речь Эш.
— Да я неделю к нему готовился.
— Вряд ли она что-то исправит, — заметила Лоош. Её подкрашенные брови сошлись вместе — нахмурилась.
— Эш сегодня проставляется в столовой, — крикнула Рошла с задних рядов. Маги загалдели, но скорее одобрительно. Да и никто не спорит с эмпатами.
— Ладно, — Эш подсчитала в уме оставшиеся до зарплаты ресурсы и вздохнула. — Отмечусь в журнале, и в столовую.
— Журнал, — раздался звонкий шлепок по чьему-то лбу, и Лоош как ветром сдуло.
— Давайте расходитесь, я пока посмотрю, что с ней, — скомандовала Рошла. С тихим гомоном толпа рассосалась по своим комнатам.
— Эш, ты как в первый раз команду на рост отдаёшь, — Рошла подошла поближе, коснулась плеча. — Нельзя же с таким радиусом бить.
— Где можно красок для лица купить? — невпопад спросила Эш.
Рошла замолчала ненадолго. Эш почувствовала лёгкую щекотку в районе лба — начальница поверхностно прослушивала её, не вторгаясь глубоко. Но из вежливости спросила.
— Ты же не любишь свет.
— Я... я не хочу, чтобы это было моим жизненным принципом, — ответила Эш.
«И я не хочу, чтобы страх определял меня», — пронеслось невольно у неё в голове. Рошла чуть сжала пальцы на плече.
— Знаешь, — приняла она решение, — Отведу тебя лучше в салон после обеда. Наверняка у тебя и зеркала нет. И платье подберём.
— Отпустишь пораньше?
— Да, чтобы ты ещё что-нибудь не испортила.
Эш почувствовала атаку вдохновляющих иголочек, но противиться не стала. Ей нужна вся храбрость, которую удастся собрать.
***
Повезло, что у Лино не было сегодня смены. Он только немного удивился, когда Эш вломилась к нему без предупреждения, благоухая лилейными духами Рошлы на всю квартиру.
— Ты чего? — только и спросил он.
— Сюрприз!
Она сняла плащ, скрывавший обновки, и осталась в длинном серебристом платье, жадно ловившим любые отблески света. Наряд открывал руки, щедро украшенные флуоресцентной пудрой, и Лино быстро сложил два и два.
— Я сейчас, — он метнулся на кухню и принёс ей оттуда стакан пряного сока подземной свёклы, а сам скрылся в мыльной.
Эш только хихикнула, проходя в комнату. Она стояла, не зная, как правильно сесть, чтобы лучше выглядеть, и неторопливо пила сок. Лино вернулся минут через десять в облаке влажного воздуха.
— Купила платье, — спросил он?
— Одолжила, — Эш прокрутилась на месте. Лино склонил голову — серьги-огоньки дрогнули, повисли на разной высоте.
Она аккуратно расстегнула платье, стоя спиной к Лино. Сама она толком не знала, как смотрится рисунок на ней сзади, но услышала, как мужчина на секунду затаил дыхание, а потом вдохнул судорожно, торопливо.
Хорошо смотрится, значит. Она улыбнулась, кокетливо глянула из-за плеча. Лино шагнул к Эш, её окутало облаком горьковатого мускуса, низкими нотами влажного базальтового мха и звонким жасмином. Теперь уже она не могла нормально дышать и спокойно думать. Эш почувствовала поцелуй на плече и невесомую ласку. Кончиками пальцев Лино пробежался вдоль позвоночника, вызывая лёгкую томную щекотку. Эш потёрлась о него головой и шагнула вперёд, мягко отстраняясь.
Два часа она, замерев от ужаса, смотрела, как мастера в четыре руки расцвечивают её тело. Лино должен оценить рисунок целиком, прежде чем мазки безнадёжно размажутся.
Эш повернулась, стараясь быть плавной. По её рукам и ногам змеились полосы флуоресцентной краски, позволяя видеть каждое движение. Линии на теле подчёркивали изгибы, маняще закручивались на бёдрах, обтекали грудь. На рёбрах с правой стороны были рассыпаны маленькие сумрачные звёздочки, едва выделяющиеся на тёмной карамельной коже. На левой ключице расцвёл дивный розовый цветок.
Лино не удержался и будто невольно потянулся к ней. Очертил пальцами линии на плечах, обрисовал цветок, перетекавший в линии на боку, сжал бёдра Эш.
— Точно настоящее небо, — шепнул Лино, опускаясь на колени и разглядывая звёзды.
— Ты же его никогда не видел, — рассмеялась Эш и ахнула, когда он коснулся губами её живота.
— Я много читал.
Очень быстро пролетевшую бесконечность спустя они лежали в кровати, соприкасаясь плечами, и Эш спросила со смешком:
— Неужели тебе настолько нравится меня именно видеть?
Она почувствовала, как Лино поворачивается, приобнимая её.
— Ты мне просто настолько нравишься. Но видеть, как ты двигаешься... вот так — захватывающе и ново.
Эш фыркнула, вывернулась и встала, направляясь в ванную. Рисунок на её теле продолжал сиять, не давая толком разглядеть линии-ориентиры, но она хорошо ориентировалась в квартире Лино, свернула по коридору в мыльную комнату. Здесь пахло его жасминовым одеколоном, влагой и немного плесенью. Эш нашарила губку справа от входа и там же по запаху выбрала мыло. Тоже жасминовое.
Потом смешала в тазу тёплую воду, села на крохотный стульчик и вытянула вперёд ноги. И замерла. Рисунки по всему телу размазались неопрятными полусветящимися пятнами, будто гнилостной слизью. Эш затошнило. Она схватилась за губку и, захлёбываясь слезами и дурнотой, бросилась оттирать с себя следы.
— Ты в порядке? — спросил за дверью Лино, видимо, услышав что-то странное.
— Да! — ответила она, потом поправилась, ведь решит, что ложь, и зайдёт. — Не совсем, но мне нужно побыть одной.
Она оттирала светящуюся краску, а та только пачкала всё вокруг, подсвечивая мыльную комнату. Нервы Эш не выдержали, и она, не вытираясь, натянула на себя футболку и штаны, которые ей приготовил Лино — на отражающее платье ей и взглянуть противно было — и убежала к себе домой, чудом никого не сшибив.
Там она забилась под одеяло с головой так, чтобы не видеть даже отсветов направляющих линий.
***
Эш пришлось вернуться через пару дней, чтобы забрать платье. Но даже в молчаливом сочувствии Лино, она не нашла сил, чтобы всё толком объяснить, только пробормотала, что ей надо немного времени. Лино не спорил.
На работе проект застопорился. День за днём флюороплесень порождала исключительно обычные споры и ни крупинки сияния.
Эш смотрела в тёмную камеру, но вместо завихрений видела черноту церкви, куда ходила в детстве. Самое светлое место — кладбищенское болото, и рядом с ним сразу самое тёмное — церковь, обещающая тишину и безопасность. Эш всегда с огромным облегчением ныряла в этот зев, спасаясь от сияния и запаха, а потом вдруг оказывалась как будто совершенно слепой.
— Свет есть смерть, — шептала ей мать. — Во тьме, тишине и смирении наше место. Помни об этом.
И слова эти врезались в память Эш и преследовали, как проклятье.
Каждый раз, когда она поднимала голову и смотрела на световые кристаллы на крышах дорогих зданий, она невольно вспоминала чёрный вход у болота.
Каждый раз, когда мимо проплывала дива в светящейся пудре, Эш мерещился запах гниения и смерти.
В городе-то и не таких тёмных мест, как в деревне.
Поэтому Эш уехала в город.
Поэтому она слишком редко не навещала родителей.
— Но я не хочу обратно во тьму! — вдруг рявкнула она, ударив по мицелию импульсом. На этот раз концентрированным, а не по всему институту.
Секунда, другая.
В воздух камеры взлетели настолько яркие искры, что Эш пришлось присесть. Чёрные очки остались в сумочке.
Она расхохоталась. Магия, чтоб её.
Всего-то нужна было толика отчаяния в своём желании разогнать тьму, и её трёхлетние исследования закончились.
Споры светились, отражаясь в стёклах камеры, завихрялись в воздушном потоке и плясали свой завораживающий ужасающий танец. Эш даже не сразу услышала топот по коридору и шум двери.
— Ты чего? — на пороге лаборатории нарисовалась Рошла. За ней в комнату заглядывало ещё несколько научных магов, Эш узнала приятелей из пищевой лаборатории. — Твой хохот слышно аж из... ой, у тебя получилось?
Эш повернулась к начальнице. Та подняла руку, прикрывшись от сияния. Видимо, не такой уж и яркий свет она могла себе позволить дома. Удивительное чувство — видеть что-то на лице собеседника. Остальные не рискнули подойти поближе, и Эш слышала их шепотки в коридоре.
— Да, — торжествующе заявила она. — Ярче некуда.
С лицом Рошлы происходило что-то странное — она растянула губы в улыбке, но одновременно нахмурилась и пару раз встревоженно повела острыми ушами. В таком свете мимика перестала казаться атавизмом довоенных времён на поверхности.
— Вот что, — перебила мысли Эш начальница. — Запиши-ка на кристалл итоги сегодняшнего опыта. Подумаем, как представить это руководству. Лоош поможет с презентацией.
***
Эш медленно брела из лаборатории домой. После того как она смогла вызвать стабильное свечение, дел у неё резко поубавилось. На прямой вопрос, дадут ли ей дописать работу, Рошла мялась, потом сказала:
— Вообще сверху, в Консервации Света надеются всё засекретить. Мол, непредсказуемое влияние на экономику, надо лет двадцать готовить общество. Нам повезло, что у твоего магнаучного прорыва была куча свидетелей, а то мало ли.
Они обе поёжились, и Рошла продолжила:
— Но я говорила с Солу, он не даст утопить самый многообещающий проект института. Тем более действительно все всё видели, и шила в мешке не утаить. Думаю, до конца года...
Дальше Эш не слушала. Рошла, впрочем, быстро заметила её потерю фокуса и выставила под этим предлогом из лаборатории. И теперь Эш максимально неторопливо возвращалась. А куда торопиться? Что в квартире, что в голове, что в жизни у неё сейчас одинаково пусто.
Слева послышалось журчание воды. Свернув на звук, Эш обнаружила себя в небольшом сквере. Удивительно, столько лет пробегать по соседней улице, и не знать, что здесь оборудовано такое симпатичное местечко. Естественные сталагмиты, угадывающиеся по движению воздуха вокруг них, были аккуратно обведены тусклыми направляющими линиями, а в центре между ними был круглый прудик, куда подавали с небольшим напором воду из подземного ручья. От пруда тянуло нежным ароматом пещерного лилейника.
Интересно, как выглядят эти цветы? Ставят ли их в вазы на роскошных вечеринках для избранных, или они только пахнут сладко, а на вид простоваты?
«Кряк», — раздалось от пруда, и Эш вдруг окатила брызгами уточка, вылезающая из воды.
Эш стряхнула капли с волос и вышла обратно на улицу. В толпе заметила два желтоватых огонька. Кристаллические серьги старались делать уникальными по цвету, и эти она узнала.
Она приняла решение.
— Лино! — закричала Эш так громко, как только могла. Прохожие шарахнулись от неё, зажимая уши, но ей было всё равно. Жёлтые точки впереди крутанулись и замерли — Лино обернулся. Она рванула вперёд, доставая на ходу тёмные очки из сумки.
— Лино... — прошептала она, с разбегу обнимая его.
— Эш, — растерянно ответил он, рефлекторно обхватывая её в ответ. — Но ты же... что?
Пахнуло горечью и жасмином, едким растворителем и мылом. Всего неделя прошла, но как же она соскучилась.
— Держи меня крепче и смотри! — велела Эш и сосредоточилась на магических потоках.
Использовать магию — как использовать свой голос. Мало кто умеет кричать во всю мощь так, чтобы эхо разнеслось по закоулкам. Но Эш училась много лет. Она разослала свои импульсы-требования во все стороны, целясь в осветительные секции со спящим мицелием флюороплесени, где её тщательно культивировали за бешеные деньги, в вентиляцию и канализацию, где она нагло проросла сама, как и положено всякому паразиту.
Плесень ждала толчка.
Эш тянулась всё дальше и дальше, охватила сквер, площадь, три соседних улицы, огромное здание банка, квартал, другой, растянулась на весь центральный район и выдохлась, оседая в руках Лино.
— Ты в порядке? — обеспокоенно спросил он. Его шёпот щекотал ухо Эш, и она невольно дёрнула им в ответ. Потом вдруг вскинулась, вытащила из сумочки тёмные очки и торопливо надела их на Лино.
— Сейчас будет!
— Что?
Эш ткнула пальцем вверх. Со всех сторон вдруг хлынули ослепительные споры. Поначалу казалось, что в городе решили внеурочно повторить праздничный фейерверк. Послышались крики удивления и восхищения. Отблески заскакали по модным блестящим нарядам, и в толпе резко выделились те, кто носил всё чёрное. Какая-то дива в серебристом платье вскинула руку с редким видео кристаллом.
— Ты решила вернуть меня с фейерверком? — со смешком спросил Лино, стискивая Эш покрепче.
— Смотри дальше.
Минуты шли, а споры всё не кончались. Более того, они летели не только со свода пещеры, они рвались отовсюду, с вентиляционных шахт, вылетали сбоку и снизу, окатывали людей и дома, заливали город беспощадным сиянием. Свет нарастал. Блёстки оседали на улицах и на жителях, делая — возможно, впервые за столетия — мир видимым.
Кто-то заворожённо молчал, кто-то сел прямо на тротуар. Людское движение остановилось. Где-то раздались крики, а кто-то истерически смеялся. Лино, единственный в тёмных очках, восторженно крутил головой. Эш щурилась, но упорно смотрела на него, разглядывая черты лица и упиваясь возможностью видеть. Только сейчас она заметила родинку у него на правой щеке, странные синеватые пятна у глаз, лёгкую асимметрию бровей. Всего-то надо было, чтобы тьма отступила.
— Ты не думаешь, что это слишком? — вдруг спросил Лино, склоняясь к ней.
— Нет! Свет — он повсюду. Хватит всем, и теперь никто не сможет это утаить.
— Ты же не любишь свет.
— Люблю! И тебя люблю. И хочу видеть.
Лино поцеловал её, опьянённый яркими красками и тонким свежим ароматом озёрной воды, которой всегда тянуло от Эш. И где-то под всеми эмоциями у него крутилась мысль: «Хорошо, что научные маги обычно хотят помогать, а не вредить. А то мы бы давно вымерли».
Автор: Фуфырочка
Источник: https://litclubbs.ru/duel/1190-i-pust-ves-mir-svetitsja.html
Публикуйте свое творчество на сайте Бумажного слона. Самые лучшие публикации попадают на этот канал.
Понравилось? У вас есть возможность поддержать клуб. Подписывайтесь и ставьте лайк.
Читайте также: