14 Раскрыв рот, Катя глазела на залитые светом комнаты с высокими потолками, на огромную кухню, расположившуюся в цокольном этаже, а перед этим на засаженный розами двор... И о чём думает её муж?! Ясно же, что они не могут его себе позволить! Сама Катя не работала со времён далёкой молодости в Кисловодске.
— Сколько хотите за дом? - по-деловому спросил Андрей.
— Сто двадцать тысяч, - осторожно сказал пышноусый хозяин с круглым пузцом, которому и самому было неловко озвучивать такую сумму, как советскому человеку.
— К сожалению, у нас столько нет. Могу предложить восемьдесят пять.
Катя, опешивши, посмотрела на мужа. Откуда?!
— Могу уступить за сто, - великодушно заявил продавец.
— Нет, у нас есть только восемьдесят пять, - категорично ответил Андрей.
Хозяин с сожалением покачал головой. Жена его растерянно бегала глазами по покупателям.
— Значит, нет? - уточнил Андрей.
— Извините, - поставил точку хозяин.
— Ну, тогда ладно. Пойдём, Катя.
И они ушли. На хозяина дома тут же набросилась со страстным шипением жена: столько лет не можем продать, уступай! На улице через пять минут он догнал Андрея и Катю.
— Постойте! - переводя дух и хватаясь за сердце выдохнул он им в спины. - Мы согласны... Забирайте за восемьдесят пять...
Десять лет прожили Андрей и Катя в этом шикарном доме. Выпорхнули из гнезда старшие дети, осталась с ними одна младшая. А потом началась перепроектировка города и их центральную улицу было решено застроить многоэтажными высотками. Их дом попал под снос и вместо него семье выделили трёхкомнатную квартиру в хрущёвке, где они и прожили до старости.
***
Совсем пожилой Андрей Михайлович, прихрамывая, направился в детский городок подышать воздухом (он же небольшой парк с аттракционами для детей). Летом в парке всегда полно народу. Старик переживал, что не найдёт свободной лавки, да так и оказалось. Справившись с охватившим его старческим раздражением, он стал терпеливо прохаживаться по аллее и ждать, когда одна из лавок освободиться. Порассаживались молодые! Бессовестные! Никто и не думает уступить место старику. Наконец, две женщины-кумушки встали и направились к проспекту. Андрей Михайлович прытко занял их место.
Господи, до чего ж хорошо и приятно посидеть вот так в тени под солнышком! Полчасика побалует себя и домой, там Катя как раз доварит его любимые щи.
Какая молодёжь нынче модная, юбки всё короче и короче... Эх, бесстыдницы! Но посмотреть на молодые стройные ножки было приятно. А какая травка сочная, зелёная вокруг! Перед уходом Андрей Михайлович начал поворачивать голову, чтобы проверить, с чего вдруг так развизжались позади него дети, как вдруг застыл. На лавке рядом с ним лежал кошелёк.
Старик посмотрел влево и вправо на соседей, на людей в парке - нет ли кого-нибудь, кто ищет пропажу? Но все были спокойны. Он взял кошелёк, открыл и поразился: там была куча денег, хватило бы на машину! Он страшно разволновался. Наверняка его обронили те две женщины, что сидели тут до него! Бедные! Какой же у них будет шок, когда обнаружится пропажа такой суммы! Небось, пошли покупать что-то дорогое, копили... Ну ничего, сейчас спохватятся и вернутся. Андрей Михайлович решил, что будет не лишним посидеть ещё полчасика, для здоровья. Пока ждал, в подробностях вспомнил свою молодую рассеянность, когда на вокзале, спасая родителей от ссылки в 1930 году, потерял свой кожаный ремень с нашитыми мешочками для денег. Был на волосок от погибели! Как он отчаялся тогда! Как не мог поверить своим глазам, когда добрый дядя Ваня (отчество уж запамятовал), совершенно чужой ему человек, нашёл тот ремень и вернул ему! Да, как только жизнь его не испытывала, не учила...
Дамы не спешили. Прошёл час, потом другой... Андрей Михайлович клял этих двух куриц на чём свет стоит. Он давно проголодался, устал и к тому же отсидел уже всю пятую точку до онемения.
— И где только берутся такие дуҏы, прости Господи! - воскликнул он в сердцах. Проходившая мимо женщина с недоумением оглянулась на него. Обиделась, приняв на свой счёт. Вдруг, видит Андрей Михайлович - бегут они! К каждой лавке бросаются, с волнением задают вопросы сидящим, в траве по обочинам рыскают. Даже не помнят, клуши, на какой лавке сидели!
— Девочки, потеряли ли вы чего? - издалека спросил их Андрей Михайлович, когда те поравнялись с ним. Он не помнил точно внешности, хотел убедиться.
— Ох, да, дедушка! Кошелёк потеряли! Не видели? - кинулись к нему голубушки.
— Да что вы! - изобразил испуг Андрей Михайлович, - а расскажите хоть, как он выглядел?
— Он объёмный такой, вместительный, с цветочками. Ох, горюшко! На новую мебель столько лет копили! Выпал из сумки видимо! - слезливо говорила одна.
Вторая продолжала с отчаянием:
— Или украли, вытащили! В наше время что только не... Ох, разини мы!
Андрей Михайлович, едва сдерживая улыбку, засунул руку под летний пиджак.
— Не этот ли кошелёк случайно?
Дамы дружно всплеснули руками, развизжались наперебой пуще прежнего, рассыпались в благодарностях старику. Открыли кошелёк дрожащими руками - деньги на месте.
— Ни копейки не взял, - заверил их Андрей Михайлович.
— Верим!
Женщина в цыплячьем платье достала из кошелька 100 рублей - очень даже приличная сумма для тех времён, для многих это была целая месячная зарплата.
— Возьмите, пожалуйста, мы вам так благодарны!
— Нет, нет! Ни за что не возьму, у меня своё есть!
Кумушки стали его уговаривать, но Андрей Михайлович оказался непробиваем. Ну хоть пятьдесят, хоть двадцать, умоляли они... Нет и нет. Наконец, они смирились, обняли по очереди старика и, рассыпаясь в благодарностях, откланялись. Уже дома Андрей Михайлович обнаружил в кармане пиджака пятьдесят рублей. Подсунули всё-таки, ведьмы.
Этот случай взбудоражил старику душу. За свою непростую жизнь хлебнул он достаточно бед от этих денег, но и счастья тоже повидал. На кухне было кресло и Андрей Михайлович начал подрёмывать в нём с чашкой недопитого компота в руке. Сквозь опускающуюся на него завесу сладкого сна замелькали перед ним картинки жизни, сначала вразнобой, а потом вернулись в начало начал.
Как прекрасно они жили десять лет в том красивом и большом доме! Каждый раз, приходя в гости, дети с восторгом вспоминают те дни. А с чего началось это путешествие длиною в жизнь? Да, пожалуй, в далёком 1914 году, когда дряхлый дед Ефим пришёл к ним в дом со спрятанными в узелке деньгами. Если бы не они, то не было бы у отца лавки, а без неё не было бы раскулачивания, не уехали бы они в Кисловодск, не стал бы он заниматься поставками нарзановской минералки, а без такого опыта и не думал бы уходить с железной дороги в торговлю... А ещё он бы не встретил свою Катю, она бы познакомилась с кем-то другим в том милом курортном городке... Вот так события цепляются друг за друга, образуя прозрачную, как леска, и такую же плотную нить судьбы.
"Как повезло нашим внукам, что живут в такое мирное, сытое время, и не видят ужасов войны. Дай Бог, дай Бог." - прозвучала в голове Андрея Михайловича последняя мысль перед окончательно поглотившей его чернотой.
В зале зазвонил телефон, Катя сняла трубку и, выслушав, радостно заохала, запричитала поздравлениями, но Андрей Михайлович её уже не слышал. Она застучала пятками по деревянным полам на кухню и затормошила мужа за плечо:
— Проснись, Андрюш! У твоей младшей дочери родился первенец, мальчик! Пятый внук у тебя!
Андрей Михайлович не реагировал. Кружка выскользнула из его рук на пол, компот разлился и обрызгал брюки. Муж Кати больше не дышал.
Катя пережила его на 16 лет и умеҏла в 92 года, дождавшись рождения не только всех внуков, но и некоторых правнуков.
Обласканный солнцем зелёный Донец, так долго державший курс прямо, рано или поздно вновь начинает идти зигзагами. Ещё одна война пришла в Лисичанск, опустошила улицы, уничтожила все заводы и фабрики, разрушила дома и вынудила большинство жителей покинуть родные места. Как хорошо, что Андрей и Катя физически не могли дожить до тех страшных дней в истории города: сначала в 2014, а потом и в 2022 годах. Чуть живой после 2014-го года Лисичанск теперь лежит на боку и издаёт лишь слабые хрипы.
Дети Андрея, как и внуки, видели всё. Сыновья его дочерей встали на защиту родного края: сын старшей дочери, заслуженный хирург, уже предпенсионер, возвращает к жизни раненых солдат в Донецке, а сын младшей дочери добровольно ушёл на фронт. По всей России разбросало семьи его потомков. Никто и никогда не вернётся больше в родной Лисичанск.
А что же с родственниками Кати? По приезде в Полтавскую область родители за несколько лет построили себе небольшой домик, там и жили до конца. Брат, оставшийся оканчивать учёбу в Кисловодске, пустил корни в Тюмени, работал там ведущим экономистом. Средняя сестра так и осталась жить в Харькове, а самая младшенькая, пережившая вместе с мамой ужасы ссылки за Урал, в 15-летнем возрасте была угнана фашистами на работы в Германию и погибла там при бомбёжке завода.
***
Стоишь ты над Донцом,
А за рекой долина.
Я помню - над тобой
Висел заводный дым.
Прощай, мой Лисичанск!..
Я - в поезд, и отныне
Лишь вспоминать могу,
Как чудным пролеском
В разгар весны
Усыпаны твои
Многострадальные и милые,
Зелёные и славные
Холмы.
Начало *** Предыдущая