Она быстро переоделась, но пройдясь по комнатке к двери поняла, что ничего не видит, в глазах потемнело. Видимо, сказалось нервное напряжение последних дней. Ольга толкнула дверь в горницу. Она появилась очень бледная на пороге и сразу прижалась плечом к дверному косяку, её повело в сторону. Ковалевич отошёл от окна и передёрнул на плече свой автомат:
- Ну, пойдём! - скомандовал он хрипловатым голосом и двинулся к выходу.
- Голова закружилась, - проговорила Ольга заплетающимся языком, - можно я посижу немного, а то не смогу никуда дойти?
Полицай сплюнул с досады и низким голосом произнёс, обернувшись к девушке:
- Хватит Ваньку валять, фрёйлин!
И тут он внезапно подскочил к ней коршуном и грубо ухватился за шею, сдавив крепкими пальцами позвонки. Ольга взвизгнула от боли, но он не унимался и со злорадной усмешкой продолжал её крепко держать и пригибать ей шею вниз, причиняя сильную боль.
- Ну, перестала голова кружиться? Сейчас я мигом всё исправлю!.. Тоже мне - актриса! Ты влезла в мужскую игру и все твои женские штучки тут уже не к месту! Я предупреждал, что буду стрелять при первом же сопротивлении... Ну, остыла?
И он дёрнул её за волосы и тряхнул со всей силой, а потом сорвал с плеча автомат, чтобы ударить её как следует ещё и прикладом. Девушка отшатнулась к стене, она поняла его грозный жест, в глазах потемнело ещё больше. Ковалевич сделал рывок, он вскинул своё оружие, но тут раздался глухой скрип половиц сзади, и он даже не успел обернуться, как получил тупой удар по затылку, потом ещё и ещё... Град ударов сыпались сверху на уже сползшее вниз к ножке стола бездыханное тело. Ольга сперва не поняла, что случилось, почему вдруг упал этот полицай, но потом из темноты сознания выплыло раскрасневшееся лицо Золингера, который молотил топором по обмякшему телу в чёрной форме с белой повязкой на рукаве. Когда Ковалевич захрипел и в последний раз дёрнулся, а потом выпустил из обмякшей руки свой страшный автомат, который откатился к Ольгиным ногам, она посмотрела вниз, на черное расползающееся пятно крови на полу и на весь дом закричала от ужаса, и взяв себя в руки, поняла всё, наконец, и зажала губы ладонью. Она отпрянула к висевшей над дверью пёстрой занавеске, впечаталась в неё и, всё ещё крепко зажимая губы, снова закричала сквозь ладонь и затряслась всем телом.
На её крик прибежала Нина Осиповна из своей каморки под лестницей. Она в растерянности остановилась над телом Ковалевича и, стоя рядом с Золингером, который отбросил в сторону свой топор, тихонько спросила:
- Что будем делать-то теперь? Давайте его отволокём отсюда побыстрее...
- Он пришёл один? - спросил Золингер и кивнул головой на окно.
- Один. Я выглядывала в окошко во двор, там никто больше не появился...
Ольга в этот момент осела у двери, силы покинули её окончательно, она всхлипывая и дрожа всем телом, никак не могла прийти в себя. Нина Осиповна кинулась к ней:
- Давай, пойдём отсюда от греха, - она подхватила Ольгу за плечи и втолкнула в маленькую комнатушку, закрыв за ней дверь. - Его ведь могут искать... - проговорила она, выйдя снова в комнату.
Золингер в этот момент, уже потащил за ноги тело полицая в коридор.
- Сейчас я открою дверь пошире и проверю, всё ли тихо, - Нина Осиповна в ночной рубашке, так как она уже приготовилась было спать, заскочила в кухню и повязала сверху фартук. Одеваться она не стала, только на спех набросила на себя ещё и домашнюю телогрейку, а потом присоединилась к своему постояльцу и они вместе потащили Ковалевича с веранды во двор.
- Тут в огороде была вырыта щель на случай бомбёжки, ещё когда ваши только город брали... Она здесь, в глубине у глухого забора, что выходит на дорогу... Щель ещё цела, глубокая. Только её немного присыпало песком. Можно ещё подкопать, у меня есть хорошие лопаты, - говорила тихо хозяйка, стоя над телом в палисаднике.
- Несите! - раздалось в ответ.
Золингер опустился возле тела полицая и стал нащупывать у него в карманах содержимое, но постановления на арест Греты Миллер, он так и не нашёл. Значит, инициатива исходила только от самого Ковалевича, и на удачу он пришёл в их дом сегодня ночью. Уже лучше, значит искать у них конкретно, его не станут.
Ольга спустя некоторое время, шатаясь и испытывая боль во всём теле, а особенно от поясницы и до колен, всё же вышла из комнаты и спустилась со ступенек во двор, закрытый наглухо вместе с калиткой и воротами. На право в темноте, где у хозяйки был маленький огородик, она услышала характерный шум и пошла туда...
Она пришла в себя окончательно, лишь теперь, стоя у высокого забора и наблюдая, как тело полицая, убитого Золингером, погружается всё ниже в землю, и скрывается под её толщей. Нина Осиповна и дядя Вилли орудовали лопатами не щадя своих сил. Ольга не сводила глаз с этого мёртвого тела, лежавшего на дне вырытой когда-то щели. Вот скрылись под земляным настом сапоги, а потом и бледная кисть руки, забросали землёй и автомат, а потом вся фигура этого злорадного и страшного человека перестала быть видна на поверхности. Девушка держала в дрожащей руке керосиновую лампу и в свете её отразился блестящий ремень, и это было последнее зрелище, оставшееся от Ковалевича. Вскоре заровняли и затоптали утлый холм, унесли лопаты снова в сарай, а потом Золингер, взглянув на Ольгу всплеснул руками, что-то припоминая.
- Нужно было с ним же и закопать... - буркнул он на ходу, и стал быстро подниматься вверх по лестнице на чердак.
Спустя пару минут он вынес оттуда рацию, завёрнутую в старую бежевую скатерть с жёлтыми ободранными кистями. Он быстренько отправился с ней на улицу за калитку, предварительно как следует оглядевшись по сторонам. Но улица будто вымерла. Тишина и тёмный мрак стояли кругом. Золингер быстро побежал со своей ношей к старому колодцу с подгнившей и обвалившейся колодой. Из него теперь редко брали воду, потому что макушка с деревянной ручкой и несколько гнилых брёвен обрушились на дно и завалили часть прохода к воде. Ольга из любопытства последовала за Золингером. А он, подойдя с дороги к этому сооружению, со всей силы швырнул туда рацию, завёрнутую в кусок скатерти. Ольга слышала, как она плюхнулась на дно колодца, и всё затихло. Потом она рано утром, как только рассвело, заглянула туда, чтобы никто не увидел: на дне была лишь чёрная как смоль вода, отражавшая часть позеленевшей колоды. Девушка успокоилась. Теперь и последняя улика канула в воду!
Нина Осиповна и Ольга долго ещё, а точнее - всю ночь мыли пол от крови, стараясь как можно тщательнее всё убрать, чтобы даже и намёка не осталось на ночное происшествие в этом тихом до времени доме.
Во время обеда в столовой Руммель подсел к своему приятелю и за стопкой конька поинтересовался:
- К тебе вчера Ковалевич не заходил?
- Этот полицай, что сидел тут накануне с каким-то рыжим парнем? - невозмутимо переспросил Золингер.
- Ну, да!..
- Был под вечер, сильно выпивший, и я выгнал его к чёртовой матери за ворота, даже в дом не пустил... Так и пошагал вдоль по улице. А, что?
- Звонили сегодня в управление, этот полицай не вышел утром на службу. Ищут его. А я, что могу? Слышал, он вроде говорил, что намеревается зайти к кому-то вечером? Потом упоминал и тебя... Наглый паскудник! Всё интересовался твоей Гретой, нахал... Я уж отговаривал, как мог, что мол она не любит русских парней, у неё свой жених имеется, но он слишком упрямый, как баран... - и Руммель насел на коньяк. - А, чёрт с ним!.. Говорят, что наши арьергарды попали в окружение, скоро объявят об эвакуации. Уже многие службы города выезжают, в том числе и абверовцы, документы увозят...
Гражданский комендант Азель мотался целый день по городу, отправлял раненых в тыл, вывозил документы и готовил к отъезду свою семью. Ольга по соседски, помогала укладывать Урсуле вещи и собирала её девочек. Женщина была сильно возбуждена и чего-то боялась, это было видно по её нервным жестам и постоянно вздрагивающим плечам. Её муж, тоже изрядно похудевший ещё больше за последние дни, осунувшийся с чёрными кругами под глазами приехал домой на обед и стал торопить жену и прислугу.
- Сегодня надо уехать, тянуть нечего, - говорил он жене, стоя в детской комнате.
- Но, транспорт... - начала было Урсула.
- Я договорюсь! - и Азель поспешил снова на улицу, его вызвал старший офицер взвода охраны.
Но с транспортом не получилось, до полуночи Урсула не спала, она ждала мужа, а не дождавшись, отпустила ночную няню и положила девочек в постель, надеясь, что уже на следующее утро удастся уехать вместе с мужем из города, который стали брать со всех сторон в клещи советские войска.
Поздно ночью в доме Нины Осиповны, спящие тревожным сном после известных событий Ольга и сам Золингер, услышали где-то в стороне на окраине выстрелы, потом шум подъезжавшего к комендантскому дому грузового автомобиля. Ольга поднялась с постели и подошла к окну. Дом коменданта, что стоял напротив через улицу и немного наискосок, осветился яркими фарами стоявшего автомобиля. В окно его было плохо видно, лишь кусочек крыши и тонкая белостволая берёза выглядывали из переулка, которая и была освещена сейчас оранжевым светом. Но выстрелы оттуда донеслись очень чётко, их расслышали все, кто находился в соседних домах.
- Господин Золингер! - Ольга в тревоге стояла над постелью дяди Вилли и будила его, толкая в плечо.- Там у коменданта Азеля в доме стреляют... Надо звонить в полицию!
Золингер, босой и в ночной пижаме выскочил на крыльцо. Стрельба разносилась по всей округе, но потом всё внезапно утихло. Он вернулся в дом и снял телефонную трубку с аппарата. Полицейский участок молчал, ответили только в городской управе. Дежурный обещал послать к дому коменданта полицейскую машину. Но никто не приехал из полиции в эту ночь по знакомому адресу. В соседнем доме, почти примыкающего к комендантскому, слышали истошный женский крик перед теми самыми выстрелами. Кричала Урсула, она звала на помощь, которая не пришла...
В предрассветных сумерках жители соседних домов в ужасе стоя у своих окон, наблюдали, как в грузовик из открытых дверей по ступенькам немецкие солдаты в чёрных гестаповских формах выносили в серых закрытых мешках чьи-то тела. Их было несколько этих тел, кто-то насчитал шесть, а кто-то больше. Их погрузили в крытую машину, она взревела мотором и уехала по направлению к лесному массиву, а у комендантского домика ещё долго крутились офицеры с солдатами охраны, а после на своих трещащих мотоциклах уехали с восходом солнца, навсегда увозя с собой тайну расстрела семьи коменданта Азеля. (Даже после войны в уцелевших архивных материалах не нашли никаких сведений про эту мутную историю. Есть лишь свидетельские показания. В ночь на 21 июля, в ту самую ночь перед нашим генеральным наступлением на город Остров, который войска фронта успешно освободили в этот день силами 67-й и 1-й ударной армий, гестаповцами была расстреляна семья гражданского коменданта города Пскова Азеля вместе с женой и тремя детьми - девочками, восьми, шести и трёх лет. С ними, предположительно, погибли два охранника и помощница по хозяйству. Причины не известны. Лишь по некоторым мотивам можно сделать вывод: брат Урсулы был антифашист, об этом скоро узнали, а 20 июня было совершено покушение на Гитлера в «Вольфсшанце». Оно было неудачным и провал заговора повлёк за собой казнь большинства заговорщиков и репрессии в отношении остальных участников германского Сопротивления. Всего были арестованы около 600 человек. Судебные процессы продолжались с августа 1944 года по апрель 1945 года. Около 200 человек были казнены или доведены до самоубийства.)
Части покидавшие город 21 июля и вступавшие в бой на его окраинах, были вынуждены занять сперва круговую оборону, а потом сдаться, так как выезжающие из города в последний момент фашисты сразу попадали в окружение не имея возможности выбраться из плотного кольца.
Вильям Золингер отправил свой интендантский взвод намного раньше, но и они попали в окружение. Сам главный интендант из города выезжать не собирался. Бои начались внезапно, артобстрелы на окраинах города были слышны повсюду, и Ольга с утра убежала к Аннушке в казино, которое сразу опустело и выбитыми окнами смотрело на уцелевшую часть улицы с каким-то грузом пустоты и уныния. Анна Ивановна встретила её в кухне, за опрокинутой железной стойкой, которая служила теперь убежищем от прилетавших сюда снарядов.
- Вот и всё, - сказала она, когда Ольга вошла к ней и встала рядом у окна во двор, - ждать ещё пол дня и наши будут здесь! Я думаю, что они обойдут город, чтобы не дать уйти немецким войскам и не допустить лишних разрушений. Немцы угоняли с собой в этот раз не так активно... Но я всё-равно вместе с дочерью спряталась в подвале. Сейчас Сашка побежала в депо к нашим, а ты проводила своего Золингера?
Ольга пожала плечами: - Он уехал, а потом вернулся с дороги, сказал, что уже нельзя проехать, но будут прорываться вместе с городской управой. Предлагал и меня взять, но я пришла сюда к вам, пусть меня лучше не найдёт...
- Уже не уедут, уже никто не уедет отсюда, - ответила на это Аннушка и подняла голову на шум подлетавшего бомбардировщика, который пикировал на центр города.
Он с шумом сделал два захода, сбросил бомбы на переправу и на шоссе, а потом на бреющем полёте полетел в сторону Кремля. Стало тихо, осела дорожная пыль. Ольга и Аннушка выбрались из своего убежища и услышали, как наступая на битый кирпич к ним в кухню кто-то пробирался, раздвигая разбросанную мебель. Женщины насторожились, пока не увидели улыбающееся лицо Маневича. Он встал на пороге в дверях и громко вздохнул:
- Ну, что, мои красавицы! Наконец-то, дождались! - и он бросился обниматься к Аннушке, буквально сгрёб её в своих объятиях, а потом взглянув на Ольгу, произнёс: - А твой дядя Вилли сейчас был у нас в управе, достал из сейфа свой вальтер, забрал документы и вышел, но на транспорт больше не сел, пошёл пешком, кажется домой...
Ольга уже не слушала конца, она выскочила из казино и побежала в сторону дома Нины Осиповны.
Она, задыхаясь, вскочила на крыльцо, потом рванула на себя дверную ручку и вбежала в прихожую. На пороге кухни стояла хозяйка:
- Ты чего? - удивлённо спросила она.
- Был?.. Он был тут?
- Кто, Вилли?..Ну, да! Взял с собой фото своей жены и отправился на кладбище, сказал, что хочет тут с ней теперь остаться навсегда... Но, это его дело.
- Когда, когда он ушёл?.. - Ольга взялась за ворот совей розовой сорочки, купленной недавно на рынке за буханку чёрного хлеба.
- Минут двадцать назад... А, что?
Но девушка уже не слышала её, она бежала через двор, потом по улице вниз, в сторону городского кладбища.
Она бежала мимо Псковского кремля по улице Труда к Рижскому проспекту. Там до реки её подвёз на подводе какой-то добрый старик. Дальше по набережной мимо частного сектора она срезала дорогу к Мироносицкому кладбищу и, уже совсем выбившись из сил, пошла шагом ко входу. Ещё издалека она увидела возле стареньких обвалившихся оградок его грузную фигуру. Золингер стоял на коленях у могилы своей жены и держал у виска свой вальтер. Пилотка скользнула ему на облысевший затылок и оголила часть седого завитка за ухом. Она подошла ближе и посмотрела ему в лицо - глаза были закрыты, а сквозь подрагивающие ресницы текли струйками прозрачные слёзы.
- Нет, не делайте этого!.. Нельзя! - закричала Ольга диким голосом и бросилась кошкой ему на шею. - Иначе, вы никогда не будете вместе там, на том свете!
Она, рискуя выстрелить в себя из вальтера, который был уже снят с предохранителя, стала выхватывать его из руки Золингера, но тот держал его цепко. Тогда Ольга нажала ему на плечо и стала буквально выкручивать оружие, опрокинув дядюшку Вилли лицом вниз на могильный холмик. Упав, он сразу как-то обмяк и выпустил вальтер из руки. В этот момент снова над головой заревел бомбардировщик. Девушка опрокинулась рядом с Золингером:
- Дядя Вилли!.. - трясла она его за плечо, - надо уходить! Бомбят... Дядя Вилли!.. Вставайте быстрее...
- Уходи, - еле слышно произнёс он, разлепив спекшиеся от внутреннего жара губы. - Я останусь здесь, насовсем останусь... мне некуда больше идти.
- Ну, что вы?! Ведь у вас в Эстонии есть сестра, и двое её сыновей. Ваши племянники вернуться с войны и вы будете вместе... Вы не один!
- Без неё - один, - и он всхлипнул, прижавшись головой к холмику и загребая вокруг себя руками мягкую глину. - Я не смогу отсюда уехать, я останусь рядом с ней... если мне позволят.
Самолёт улетел, Ольга подняла голову, посмотрела в глубокое бледное небо и, подвинувшись ближе к Вилли, села рядом с ним. Она отбросила оружие подальше в высокую придорожную траву и обессиленная бегом, наклонилась над лежавшим без движения мужчиной, превратившегося сейчас в глубокого старика.
Первая группа русских солдат от города Остров переплыла по реке Великой к Спасско-Преображенскому монастырю, а потом стала с боями передвигаться по улице Горького к центру города. Сопротивления особого не было и уже к вечеру передовые части стали входить в Псков. По набережной подошли к Мироносицкому кладбищу, и решили пересечь его для выхода к Рижскому проспекту, чтобы замкнуть кольцо вокруг Псковского Кремля. Пробираясь гуськом по заросшей травой тропинке, солдаты одного из пехотных батальонов, вошедших в город, наткнулись на могилку, на которой ничком лежал пожилой мужчина в немецкой форме, а рядом сидела молоденькая девушка с испачканными в глине и песке коленками, вытирала грязными руками слезинки, которые оставляли глубокие бороздки на пыльных щеках и горько плакала.
ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ.