Юле больших усилий стоило сдерживать смешки. Девочка повернулась к Золушке, думая, что ей тоже было забавно наблюдать за этим маскарадом, но та выглядела очень грустной и подавленной. Она же наверняка тоже на бал хотела бы. Да и, на взгляд Юли, танцуя с принцем в большом зале величественного замка, Золушка бы смотрелась гораздо уместнее, чем ее самодовольные сводные сестры.
– Ты три-три, не отвлекайся, – ухмыльнулась мачеха, обратившись к Юле. Впрочем, быстро потеряла к ней интерес, прицепившись уже к падчерице: – Ой, Золушка, а ты на бал хотела бы пойти?
Юля поморщилась, будто съела что-то очень кислое и противное: притворная любезность в словах мачехи переливалась за края. Да она же просто издевалась! Надо было срочно что-то предпринимать.
– Конечно, матушка, – робко ответила Золушка. Наивное же создание! Юле даже жаль ее стало: терпеть бесконечные унижения и все равно сохранить веру в мир и в людей – это надо постараться.
– Очень жаль, но для тебя там места не найдется, – ехидно ответила мачеха. – Не обижайся, но ты посмотри на себя: лицо в золе, платье много раз штопанное, а нового на тебя уже нет. Да на глаза принцу с тобой стыдно показаться. Бедная, бедная Золушка! Ну, что ж поделать: кому-то положено счастливо жить в замке, а кому-то – драить полы до самой старости.
Сводные сестры противно захихикали. Юля почувствовала, как изнутри разгоралась злость. Вот бы появилась та самая фея-крестная и превратила эту гадюку… да хоть в тыкву!
– Так, нам уже пора, – встрепенулась мачеха, поглядев на часы. – Но не думай, Золушка, что будешь сидеть всю ночь без дела.
Мачеха достала из кухонного шкафчика две банки: в одной было просто, в другой – мак. Все это высыпала в большую тарелку, перемешала и с гордым видом поставила на стол.
— Вот, отдели одно от другого, - велела мачеха. – А наша гостья тебе поможет…
– Знаете что, – Юля уже не могла на это спокойно смотреть. Пусть никакой феи-крестной нет, пусть она обычная девочка, которая попала в незнакомый сказочный мир, где, если с ней что-то случится, ее даже искать никто не станет. Но раз обещала помочь, то слово надо держать: – Сами перебирайте свои зерна, раз больше всех надо! Вы не имеете права так с Золушкой обращаться! Она не ваша прислуга, а такой же равный вам член семьи. И на балу у вас ничего не получится. Какое бы красивое платье ни надели, оно не скроет вашу лживую, злобную натуру: люди не дураки. А Золушка пойдет на праздник, принц в нее влюбится, и будут они жить долго и счастливо!
– Да как ты смеешь!.. – вскрикнула мачеха.
– Она права, – к удивлению всех, перебила Золушка. – Я больше не буду вам прислуживать.
Лицо мачехи покраснело, глаза расширились. Казалось, у нее вот-вот пар из ушей повалит. Возможно, впервые в жизни она не знала, что ответить: только ловила ртом воздух, словно выброшенная из воды рыба.
– Схватите их! – заорала мачеха, тыча пальцем. – И посадите под замок!
Сводные сестры, не меньше удивленные происходящим, оживились. Все втроем будто превратились в огромную грозовую тучу, которая надвигалась на Золушки с Юлей.
– Бежим! – крикнула девочка, схватив Золушку за руку и юркнув за спины мачехи и ее дочек.
В доме начался настоящий бедлам. Юля совсем не знала, где укрываться, поэтому просто бежала, куда видела. По лестнице вверх и вниз, по коридорам, мимо комнат, встречающихся на пути. Благо, мачеха и сводные сестры Золушки были неповоротливыми, еще и постоянно путались в ногах друг друга: мешали длинные пышные платья, приготовленные для бала. Юля про себя умоляла, чтобы до них не дошло хотя бы разделиться.
В какой-то момент им удалось немного оторваться. Девочка тащила за собой Золушку чуть ли не волоком. Они забежали за угол, и тут Юля наконец увидела спасение – открытую дверь в каморку Золушки. Прятаться там, конечно, было плохой идеей. Мачеха только спасибо им скажет: закроет на засов и уйдет, потирая руки…
За секунду у Юли в голове родился план. Злобные голоса становились все ближе, медлить нельзя было ни секунды. Девочка быстро сняла ботинки, выставила на порог комнаты так, чтобы носки выглядывали в коридор, а сама спряталась за массивной дверью, чуть ли не впихнув туда и Золушку.
– Только тихо! – шикнула Юля, вжимаясь в стенку.
Девочке казалось, что она дышать забыла. Топот звучал уже совсем близко
– Я вижу их!
– Попались!
– Держите!
Как только громкие крики раздались рядом, а мачеха с дочками, оказавшись в каморке Золушки, еще не успела понять, что ее надурили, Юля со всей силы толкнула, закрывая, дверь. Она оказалась довольно тяжелой, пришлось навалиться на нее всем телом, чтобы удержать натиск изнутри. Послышались приглушенные настойчивые стуки, угрозы, яростные возгласы.
– Да что же ты… – прокряхтела Юля, судорожно оглядываясь, но, как назло, вокруг не было ничего, чем можно было бы подпереть дверь.
– Сейчас-сейчас, подожди секунду, – раздалось совсем рядом.
Пока Юля сдерживала рвущихся наружу мегер, Золушка сняла с крючка на стене ключ: его специально здесь держали, чтобы в любой момент закрыть девушку в комнате якобы за «плохое поведение». Но теперь правила мачехи оборачивались против нее. Замок щелкнул, и Юля с облегчением отпустила дверь.
– Спасибо, – выдохнула девочка.
– Тебе спасибо, – улыбнулась Золушка.
Юля, тяжело дыша, села на пол. Вся эта беготня ее успела утомить. Со злобной мачехой хотя бы справились, больше она мешать не будет. И пусть подумает над своей жизнью, времени взаперти у нее будет достаточно. Хотя, скорее всего, вряд ли что-то поймет: такие люди никогда не признают свою неправоту. Но в глубине души девочка надеялась на это. Золушка заслужила искренних извинений за всех года угнетений. А теперь наверняка появится фея-крестная и все разрешит.
Сердце пропустило удар. Осознание стукнуло по голове, будто прилетевший на всей скорости мяч. Никакой магии не будет: мачеха со сводными сестрами не отправились на бал, Золушка не осталась дома грустно перебирать просо и мак. Значит, и фея-крестная не появится, чтобы сотворить чудо. Юля напрочь изменила ход сказки. Девочка со страхом подумала, что все испортила: Золушка теперь не попадет на бал, принц в нее никогда не влюбится, не найдет потерянную туфельку, по которой узнает свою избранницу. И никакого «долго и счастливо».
Юля перевела взгляд на Золушку. Та словно присела рядом, положив руку на плечо девочке. Лицо ее выражало искреннюю благодарность, из-за чего чувство вины стало еще сильнее. Золушка ведь не знает, чего ее лишили.
Нет, надо срочно все исправлять. Своими силами.
– Пойдем, – резко встала Юля, потянув Золушку за руку. – Отправим тебя на бал.
– Но… – замялась Золушка.
– Никаких «но»! Что я тогда мачехе сказала? Будешь жить долго и счастливо с принцем в замке.
– Но я некрасивая…
— Вот еще! – воскликнула Юля, останавливаясь. Изнутри опалило такой обидой, будто это ее оскорбили. – Тебе только платье сменить – и все! Самой прекрасной на балу будешь. Да и дело же не во внешности, а у тебя с ней все в порядке вообще-то. Ты добрая, трудолюбивая. Главное, что в душе у человека, а оболочка – это дополнение.
Лицо Золушки сразу посветлело. Казалось, она никогда таких слов о себе не слышала. А Юля только удивлялась, насколько люди бывают иногда слепыми. Или скорее злыми: видят недостатки там, где их нет, придираются к другим, унижают, втаптывают в грязь, самоутверждаясь. А в собственном глазу бревна не замечают. Мачеха и ее дочки, по мнению Юли, вообще не красавицы, но ничего, великолепно себя чувствовали. Хотя, скорее всего, все дело в их уродливых душах. Оттого и внешность не казалась привлекательной.
– Пойдем, – сказала Юля. – Подберем тебе что-нибудь.