Прошло две недели, земляные клопы и блохи заедали, тело чесалось, но Анна запрещала мыться, можно было только лицо умыть. Однажды утром она открыла люк:
- Выходи, у тебя скоро встреча.
Я с трудом вылез, добравшись до протопленной печи, «расстелился» на полу, впитывая тепло.
- Садись, ешь. Ешь вдоволь, нескоро такая возможность будет.
Я чувствовал, что женщина знает больше меня, но не говорит. Раньше, когда я выходил из подпола для того чтобы поесть, она закрывала крышку люка, в этот раз оставила её открытой. Почему? Не успел я съесть картофелину, как дверь в дом открылась, на пороге стояла пожилая женщина, она хотела что-то сказать, но увидев меня, замолчала, открыв рот. Стукнула дверь, Анна была спокойна:
- Сейчас эта «сорока» по селу новость разнесёт. Я её специально позвала, по-другому тебе никак не объявиться. Боли боишься?
- Нет.
- Терпи, бить будут сильно.
Ждать пришлось недолго, в дом вошли три полицая. Первым был дородный мужчина лет под пятьдесят, он с трудом протиснулся в дверь, следом два доходяги в ношеных пальто, все с оружием.
- Кого пригрела, Анна?
- Тебе чего?
- А ничего! Мне от ворот поворот, а ему значит - гостеприимство! Почему не сообщила? Знаешь ведь, что за это грозит!
- А как бабе без мужика, ты-то крышу осенью чинить не стал, а он хоть и ночью, но всё сделал!
- Показывай мастера своего.
Я вышел из боковой комнаты, глядя на меня, полицаи попадали от смеха.
- И на этого ты меня променяла?! По нему блохи ползают! Забираем мы его. Хотя подожди. А помой-ка ты его, а мы тут посидим, у вас же это…, - полицай не мог подобрать слово, но все- всё поняли.
Анна поставила посреди комнаты большую лохань, велела мне раздеться. Совершенно голый, я повернулся к полицаям спиной, Анна, вылив на меня большой ковш тёплой воды, посыпала золой.
- Голову три, паразитов выгнать нужно, - сказала она без стеснения.
Я тёр, тёр так, что между моими пальцами оставались волосы.
- Сама его мой, а мы посмотрим, - велел высокий полицай.
Анна, смочив мочалку, натирала моё тело, казалось, она хочет снять с меня кожу. Когда она дошла до пояса, полицай велел мне повернуться к ним лицом.
- Посмотрим на его реакцию, а то может мне с ним и спорить не о чем!
Под дикий хохот предателей, Анна меня вымыла, протянула большое полотенце, я чувствовал себя так, как будто меня не мыли, а окунули в выгребную яму.
- Хватит, одевайся, насмеялись уже! – дюжий полицай встал, закинув ремень винтовки на плечо.
Меня не связали, оружием не тыкали, мы шли по улице, как дружная компания. Возле каменного здания полицаи меня остановили, велели войти внутрь, там я увидел немецких солдат. Полицаи провели на второй этаж, высокий тихонько постучал в дверь, нам разрешили войти. В просторном кабинете, за столом, сидел тщедушный старичок в больших круглых очках, рядом со столом, положив ногу на ногу, сидел немецкий офицер.
- Вот кто у нас поселился! – старичок вышел из-за стола, подошёл ко мне, глядя прямо в глаза.
Я сделал испуганный вид, мои руки тряслись.
- Давно ты здесь?
- С прошлого года, - ответил я заикаясь.
- И кто ты будешь?
Я назвал «свои» имя и фамилию. Данный боец действительно служил в Красной Армии, погиб в марте 1942 года.
- Всё о себе рассказывай, - лицо старика в секунду изменилось, теперь он смотрел на меня так, как будто хотел задушить. Запинаясь от «страха», я рассказал о себе всё, что было в легенде.
- Почему сразу в управу не пришёл?
- Боялся, там, - я показал себе за спину, - нам говорили, что немцы всех сдавшихся стреляют.
- Где же ты жил всё это время?
- Женщина одна приютила, в подполье у неё прятался.
- Анька пригрела…, - начавший говорить полицай, замолчал, старик «испепелял» его своим взглядом.
Офицер что-то сказал старику, тот велел разговорчивому полицаю позвать доктора. Пришёл немец в белом халате, под ним были видны знаки различия медика. Он знаком показал мне раздеться, я снял кофту и рубаху, он осмотрел меня, рассказал о моих болячках офицеру, показывая на них пальцем.
- Запри-ка его пока в подвале, мы подумаем, что с ним делать, - распорядился старик, глядя на высокого полицая.
На следующий день началось то, о чём меня предупреждала Анна, меня стали бить. Били не сильно, но долго, три раза в день, как по расписанию. Между ударами полицаи спрашивали, кто меня отправил в село, какое задание я получил, требовали назвать фамилию командира партизанского отряда, в ответ я твердил свою сказку. На четвёртый день, я неловко повернулся, удар сапога полицая пришёлся мне в лицо, из обеих губ пошла кровь, я почти не мог говорить. Утром пятого дня, меня привели в уже знакомый мне кабинет, тот же офицер, тот же старичок.
- У тебя выбор небольшой или на виселицу, или служить в полицаях!
Старик упивался властью. Интересно, кем он был до войны?
- Буду служить, - прошамкал я, опухшими губами.
- Иди к Анне, пусть приведёт тебя в порядок, а то люди на улице шарахаться будут. Когда надо будет, за тобой придут.
Без сопровождения, я добрался до дома Анны, войдя, замер. Лицо женщины было в синяках, с правой стороны её головы вырван клок волос.
- Думала не придёшь. Садись, ешь, - она указала на чугунок с картофелем.
Тело ныло от боли, я с трудом пристроил его на табурет, даже маленький кусочек, не хотел проходить между губами, я подошёл к люку в подпол.
- На кровать ложись.
За мной пришли через три дня, полицаи были те же, только теперь ко мне относились добрее, не били и не скалились.
- Собирайся, - сказал мне здоровяк, - в управе ждут. Ты, Анна, прости, служба такая.
- Бог простит, - ответив полицаю, женщина поправила волосы, прикрывая изъян.
- Собрался? Пошли.
Было хорошо видно, что полицаю неприятен разговор с женщиной, он чувствовал свою вину, постарался быстрее уйти. Старичок встретил, не вставая из-за стола:
- Сегодня и завтра с Тихоном в патруль пойдёшь.
Тихоном оказался тот самый большой полицай, он протянул мне винтовку:
- Как по мне, так я бы тебя повесил, не верю я тебе.
До позднего вечера мы ходили по улицам села, вдалеке я слышал шум поездов, между домами виднелся мост, но как туда попасть я пока не знал. Когда закончилась наша смена, оказалось, что с Тихоном нам идти в одну сторону.
- Чем ты её взял?
Я понял, что полицай говорит про Анну.
- Я ещё до войны к ней подходил, сватов засылал, всё чин по чину, а она только смеялась. Когда в село вернулась, совсем злая стала, Никишку коромыслом отходила, а он что? Только на опохмел самогона попросил! Уживаетесь?
Я кивнул, помня занятия в школе разведчиков: «Меньше говоришь, дольше живёшь!».
- Завидую. Ты передай ей, что не со зла я её за волосы оттаскал, приказ такой был.
Я снова кивнул.
- Утром у колодца встречаемся, в восемь будь.
У колодца утром я был раньше Тихона, он опоздал минут на двадцать. Когда подошли к управе, на него накинулись другие полицаи, из-за нас они не могли уйти домой.
- Новенький подвёл, - он указал на меня пальцем, - ждать пришлось.
- Ещё раз опоздаешь, высеку, - старик, он был начальником управы, поводил возле моего носа кнутом.
- Я понял, не опоздаю.
Маршрут по селу был тот же, но Тихона со мной не было, его отправили с другими, я запомнил, как он оглядывался. Это же надо, свою вину на меня свалил! За деревьями гудел паровоз, я не сдержался, посмотрел в ту сторону.
- Что, интересно? – шедший рядом полицай улыбнулся.
- Я паровоз в жизни не видел, говорят это такое большое чудище, дышит паром, отчего мясо с человека слезает!
- Жарко конечно, но про мясо это враки. Пошли.
Внимание полицая привлекла женщина, которая что-то несла в большом узле.
- Что там у тебя?! – грозно спросил полицай испуганную женщину.
- Партизан! А что?
- Дошутишься у меня, что там?
«Партизан» подал голос, оказалось – гусь.
- Отберёшь - за брагой не приходи! – женщина прижала узел к груди.
- От твоей браги клопы дохнут! Ладно, иди.
Идя по улице, я чувствовал на себе взгляды селян, сами они не показывались, но занавески на окнах колыхались.
- Видел? Промелькнул в огороде кто-то! – полицай, передёрнув затвор винтовки, приблизился к забору.
- Нет, - я и правда никого не видел.
- Ты паря осторожнее будь, в лесу партизаны. Знаем, что ночью приходят, да поймать не можем. Я точно кого-то видел, давай ты с этой стороны дома, а я с той.
Мы разошлись. Свернув за угол, я увидел в кустах малины что-то тёмное, сдвинув их в сторону, разглядел мальчишку лет десяти. Посмотрев на меня, он прижал палец к губам, я оторопел! Мальчик приказывает полицаю молчать?! Из-за угла вышел мой «товарищ»:
- Что там у тебя?
- Собака! – я показал мальчишке стволом винтовки, в какую сторону ему бежать.
- Сейчас подойду.
- Не спеши, ушла уже.
До смены патруля больше происшествий не было.
Продолжение следует. 2/3
Прошло две недели, земляные клопы и блохи заедали, тело чесалось, но Анна запрещала мыться, можно было только лицо умыть. Однажды утром она открыла люк:
- Выходи, у тебя скоро встреча.
Я с трудом вылез, добравшись до протопленной печи, «расстелился» на полу, впитывая тепло.
- Садись, ешь. Ешь вдоволь, нескоро такая возможность будет.
Я чувствовал, что женщина знает больше меня, но не говорит. Раньше, когда я выходил из подпола для того чтобы поесть, она закрывала крышку люка, в этот раз оставила её открытой. Почему? Не успел я съесть картофелину, как дверь в дом открылась, на пороге стояла пожилая женщина, она хотела что-то сказать, но увидев меня, замолчала, открыв рот. Стукнула дверь, Анна была спокойна:
- Сейчас эта «сорока» по селу новость разнесёт. Я её специально позвала, по-другому тебе никак не объявиться. Боли боишься?
- Нет.
- Терпи, бить будут сильно.
Ждать пришлось недолго, в дом вошли три полицая. Первым был дородный мужчина лет под пятьдесят, он с трудом протиснулся