Первая военная зима. Новый год в осаждённых городах, на фронте и в тылу. Как встречали 1942 год в охваченной войной стране. Никакие статьи и газетные заголовки не расскажут об этом лучше, чем воспоминания людей. Они не многочисленны, но даже их хватит, чтобы понять как это было. Миномётчик Александр Шишов: Мы вышли из Старого Оскола в 2 часа дня и в 8 часов утра на следующий день уже были, представьте себе, в с. Шахово Прохоровского района Курской области. Идти в пургу было очень тяжело, но за 20 часов в полном боевом снаряжении мы прошли 80 км, так что новый, 1942 год мне довелось отмечать в окопе. Сполна я познал горечь вражеской бомбардировки и канонады артиллерии противника. Что уж скрывать, было очень даже страшно. Анатолий Фёдорович Зарва: За весь период военных действий, в которых мне пришлось участвовать, войска бригады, а позднее 1 гв. танковой армии, находились в постоянном движении – преследования противника или смены района дислокации. Так было и на новый, 1942 год. Шли б
Первая военная зима. Новый год в осаждённых городах, на фронте и в тылу. Как встречали 1942 год в охваченной войной стране. Никакие статьи и газетные заголовки не расскажут об этом лучше, чем воспоминания людей. Они не многочисленны, но даже их хватит, чтобы понять как это было. Миномётчик Александр Шишов:
Мы вышли из Старого Оскола в 2 часа дня и в 8 часов утра на следующий день уже были, представьте себе, в с. Шахово Прохоровского района Курской области. Идти в пургу было очень тяжело, но за 20 часов в полном боевом снаряжении мы прошли 80 км, так что новый, 1942 год мне довелось отмечать в окопе. Сполна я познал горечь вражеской бомбардировки и канонады артиллерии противника. Что уж скрывать, было очень даже страшно.
Анатолий Фёдорович Зарва:
За весь период военных действий, в которых мне пришлось участвовать, войска бригады, а позднее 1 гв. танковой армии, находились в постоянном движении – преследования противника или смены района дислокации. Так было и на новый, 1942 год. Шли бои за Москву. После упорных оборонительных боёв войска Западного фронта 5 декабря 1941 г. перешли в контрнаступление.Под новый 1942 год войска 1 гв. Краснознамённой танковой армии после завершения Казатинской операции 28 декабря 1942 г. устремились на Винницу, а там попали в весьма неприятную ситуацию. В общем, тогда нам было не до нового года.
В осаждённом Ленинграде свирепствовал голод. Первый год войны оказался самым тяжёлым для города. Но для детей пытались устроить праздник всеми силами. Римма Власова запомнила праздник таким:
Раздобыли ёлку, украсили и пригласили нас, дистрофичных, едва двигающихся детей. Особого веселья на этой ёлке я не помню, потому что, наверное, очень трудно было развеселить всех этих совершенно «убитых» обстрелом города, голодом и холодом детей. Тем не менее эта ёлка доставила невероятную радость, удивление, что это всё-таки ёлка в таких тяжелейших условиях. Но самое удивительное, что была организована не только эта праздничная красивая ёлка, но даже угощение. Вместо подарков нам вручили стеклянные баночки, в них был кусок хлеба и небольшой кружок конской колбасы. Вот это для нас было настоящее детское чудо, потому что мы в последнее время, кроме хлеба и воды, ничего не ели. Были невероятное удивление, радость, и это подкрепило силы. Ещё всем дали домой подарки, а в качестве подарка была баночка вкусного, сладкого желе. В те времена — невиданный подарок. Где разыскали такую экзотику, это непонятно.
Вспоминает Дмитрий Тарасевич:
Запомнилась мне встреча 1942 года. Дня за два до Нового года мама собрала хорошие тёплые вещи и выменяла их на ведро картофельных очисток. Из них испекла картофельные оладьи, а из кофейной гущи (мама долго её собирала) – сладкие коврижки. Среди ёлочных игрушек, которыми мы украсили еловую веточку, нашлись конфетки, оставшиеся от прошлогодней ёлки. В самое тяжёлое время блокады (зима 1941–1942 годов) я понял, что сильный пол – это не мужчины, а женщины, я сужу по моей маме и сестре. Лишний кусочек хлеба, последнюю лепёшечку отдавали мне и всегда подбадривали. В новогоднюю ночь две из четырёх найденных конфет достались мне.
Алиса Вишнякова так рассказывает о новогоднем чуде:
Мне повезло… меня устроили в д\сад № 7 на 6 линии. Я очень благодарна заведующей д\сада, воспитателям. Они всячески старались нас отвлечь. Устраивали ёлку под Новый год. Дедом Морозом был дядя Костя – один мужчина на весь д\с. В Новый год нам дарили подарки с простреленными мандаринами.Эти фантастические, невероятные в тех условиях мандарины помнят сотни ленинградцев. А история, как их под обстрелом доставили с Большой земли в осаждённый город, стала легендарной. Машина, которая везла фрукты, получила около пятидесяти пробоин. Но мандарины, пусть и повреждённые вражескими пулями, все же доехали до маленьких ленинградцев…
Воспоминания Ирины Неустроевой:
Приближался новый 1942 год. Мама хотела нас порадовать и устроить праздник. Ёлки, конечно, не было, и мама решила вместо ёлки использовать этажерку. Мы достали довоенные ёлочные игрушки, развесили и расставили их на этажерке... В некоторых подсвечниках остались маленькие огарки прошлогодних ёлочных свечек, и мы зажгли их на короткое время. В моей детской памяти осталась нарядная этажерка, сверкавшая шариками, золотым дождём и бусами. Может быть, для детей это было важнее еды. Говорят, что блокадных детей спрашивали, от чего они больше страдают: от голода, холода или темноты? И большинство детей ответили – от темноты. Кроме этого Нового года, никаких детских радостей у нас не было.
Все эти воспоминания наталкивают только на один вопрос. Как? Как люди это всё вынесли? Как пережили? Как маленькие дети, ставшие так рано взрослыми, выжили? А ответ прост. Все до единого знали что победа придёт. Даже в самый трудный час, не сомневались ни на миг.
Подписывайтесь на канал! Мира вам!