- В начале сентября в Псков на двадцать суток. У десантников, на их полигоне пройдем боевую подготовку. И уже первого октября заступим на боевое дежурство.
- Ну, еще раз тебе удачи. Если случится ценная информация, я тебе сообщу.
Мы семья.
* * *
Для родителей я уезжаю в Москву на курсы повышения. Чему мама не верит и плачет постоянно.
- Какие курсы, какое повышение. Кто тебя повышать будет, горе ты мое луковое, если совсем недавно в тюрьму упекли.
Что я могу сказать в ответ. Только промолчать. На душе тошно и противно. И моя любимая женщина плачет украдкой. Глаза постоянно красные от слез. Но мне свою тревогу показать не хочет. Все пытается отговорить, приводя все новые и новые доводы, применяя запрещенные приемы.
- Ты меня бросаешь? Я тебе, значит, уже не нужна. Служба для тебя важнее.
- Зачем ты так говоришь. Ты же прекрасно знаешь, кто ты для меня.
- Вот потому и спрашиваю, зачем ты на полгода меня бросаешь?
- Я тебя не бросаю, меня посылают в командировку.
- А почему ты не можешь с этой своей полицией развязаться? Почему не можешь бросить эту проклятую службу?
- Сам не знаю. Тянет меня в эту командировку, как быка на красное, и ничего с собой поделать не могу.
- Я не говорю о себе. Подумай о родителях.
- Да думаю постоянно. Голова уже пухнет. Я поеду в эту командировку по – любому. Не знаю почему, но это выше меня. Как будто туда неведомые силы тянут.
- Ну вот и мистика покатила у любимого, которая шизой называется. А если спуститься на землю и подумать о простом и жизненном? Я верю, что все будет хорошо. Я уверена, что с тобой ничего плохого не случится. А как я буду без тебя целых полгода? Почему я должна спать одна, без любимого мужчины?
- Я тоже буду спать один, без любимой женщины. Но при этом мечтать о тебе днем и ночью.
- Так вот я и говорю, зачем нам такие сложности. Напиши заявление об увольнении, и мы с тобой свободны и счастливы.
- Не получится быть счастливыми, пока над нами висит что-то непонятное. Пока я с этим не разберусь, не будет у нас покоя. Офис и машину наши сожгли. Из тридцати сотрудников, направляемых в командировку, я и майор Сергиенко этой чести удостоены индивидуально. Сама Москва обязала старшего лейтенанта Углова отбыть в командировку. Прости. если можешь, и поверь, я это все делаю ради нас. Ну не смогу я все время оборачиваться, ожидая удара в спину. А что на долго отбываю, так я в темнице чуть меньше был без тебя и твоей любви. - Галинка на эти мои правильные слова только сильнее плачет, садится мне на колени, уткнувшись мокрым лицом в грудь. Так, наверное, все русские бабы поступают, когда их родных и любимых отправляют на войну. Ну что я могу сделать в такой удручающей обстановке. Только обнять свою любимую женщину и отнести в постель. И когда через полчасика мы все из себя расслабленные лежим не в силах пошевелиться, я озвучиваю еще одно свое решение.
– До моего отъезда нам надо расписаться. Завтра возьму в управе справку, что отбываю в командировку на Северный Кавказ. По ней нас сразу зарегистрируют.
Галинка приподнялась, села в кровати, смотрит почему-то испуганно.
- Зачем тебе это надо?
- А ты не хочешь стать моей женой?
- Хочу, конечно. Но меня это почему то напугало. А вдруг ты не вернешься оттуда?
- Какая разница не вернуться холостым или женатым?
- Не знаю. Любимый мужчина это одно, а любимый муж другое.
- Глупости не городи. Станешь мадам Угловой, скорее получишь российское гражданство. А как жене сотрудника правоохранительной системы, положившего жизнь на алтарь борьбы с преступностью, тебе еще льготы подбросят.
- Ты дурак. Не больше, и не меньше.
Галинка заплакала навзрыд.
- Хорош рыдать. Вот как понять вас женщин? Не женишься – рыдают. Женишься – снова слезы ручьем.
- Я прыгала бы от счастья, не случись этой твоей командировки. Для меня расставание - камень на шее.
Деньки пролетают мгновенно. Расписали нас без проблем. Работники ЗАГСа понимают что к чему. Как и понимают, почему наши лица не сверкают счастьем, и мы не в окружении многочисленных друзей и родственников. После этой, в общем-то, обыденной процедуры, заехали в ресторан «Седьмое небо». Вроде как, самый лучший в нашем городе на этот день. Выпили шампанское за нашу с Галинкой будущую счастливую семейную жизнь. И по рюмке водки за мое счастливое возвращение из далекого далека. После этого тоста мама заплакала, и у Галинки глаза заблестели. И отец, суровый завгар – автомеханик, прекратил женское хлюпанье одной фразой.
- Хватит обстановку нагнетать. А то еще, чего доброго, точно неприятностей накличите. В девяностые, пожалуй, похуже этого было. Вон сколько ребят - дальнобойщиков из рейсов не вернулось. Давай сынок еще по рюмке за удачу. Все будет хорошо. Я это знаю.
Простые слова бати вроде всех успокоили. Если он, суровый и немногословный мужик, верит в удачу, так значит все так и будет.
Через два дня я отбыл в Псков, где в составе нашего сводного отряда полиции, прошел боевую подготовку. Потом возвращение домой. И уже на третьи сутки погрузились в поезд, который повез нас на самую настоящую войну, под названием террористическая операция местного значения. Галинка переехала жить к моим родителям, в мою комнату, которая, по настоянию мамы, всегда осталась моей. Отец устроил ее на свою автобазу диспетчером. Мы с ней созваниваемся каждый день. Между нами расстояние в целых полгода. По плану командировка должна закончиться только в начале марта.
* * * * *
Окончание 2-ой книги.
Послесловие(эпилог) следует... -----> Жми сюда
С уважением к читателям и подписчикам,
Виктор Бондарчук