Стук в дверь становился сильней.
Заречный скатился вдоль стены почти опустив голову на колени. Прерывистое тяжелое дыхание приходило в норму. Оно тухло подобно умирающему телу. Но он всё понимал. В его сердце горело тревожное пламя. Страх и гнев в нём слились воедино.
Стук в дверь усиливался переходя в грохот. Дверной проём дрожал, но честно стоял что было сил.
Заречный в полуобморочном состоянии сжал левую руку останавливая кровь. Поджав мёртвые губы его лицо скривилось от боли. Но он был беспощаден к себе. Его плоть молила о помощи, но он игнорировал боль, усталость, рану, страх и всё, что хоть намёком могло надломить его.
Неужели здесь в этой забытой квартире он найдет свой покой. Правдоискатель, чья честь не была запятнана и тенью, изнывал в крови на пороге гибели.
Заречный достал злополучную флешку и с минуту смотрел на неё, как на святую скрижаль. Левая рука без сил лежала на полу, правой рукой он ухватился за стул помогая себе подняться. Качаясь он подошел к шкафу и окровавленными руками разворошил бельё будто что-то искал. Вот оно. Он на секунду замер. Его сердце дрогнуло. Маленький чёрный пистолет давно забывший радости стрельбы будто сам напросился в ладонь. Заречный дернул затвор пугаясь своей решимости. Вот она сила, что держит в страхе мир. Сила, способная поработить безоружного сделав из него испуганного раба.
Дверь выламывали что было сил. Тарабанили локтями, били ногами и крутили ручку.
Заречный считал себя не просто журналистом, а в высшей степени истинным правдоискателем, стоящим на службе неподкупной чести. Есть выбор... Должно быть он всегда есть. Бороться или сдаться, умереть не придав принципы, или жить и стараться забыть как предал самого себя.
Он решительно направился к двери, что едва стояла, наставил оружие в упор к дверному глазку и замер. Момент, которого он долго ждал. По левой руке текла темная кровь разбиваясь об пол мерзкими каплями. В голове под напором пульсации жалобно стонало сомнение. Впереди либо смерть, либо тюрьма и мрак безысходности. И выбор крохой застыл на кончике пальца державший спусковой крючок.
Заречный безжалостно вдавил крючок пистолета вновь и вновь нажимая на него. Оглушённый выстрелами он изрешетил дырами дверь до последнего патрона. Было слышно как за дверью глухо упали тела.
Заречный накинул куртку и выскочил в коридор. На полу два бездыханных тела встретили вечный покой.
На следующий день социальные сити пестрили сенсационными материалами разоблачающими подкупность краевого прокурора. Сведения проливали свет на то, как были осуждены невинные честные люди, а лжецы и бессовестные негодяи в галстуках продолжали бедствовать, претворяясь порядочными гражданами отстаивающими справедливость и интересы людей, которые их избрали. И которых так подло обманывали, глумясь над их простой доверчивостью.