Лето было в самом разгаре. Пели по ночам голосистые цикады, прячась в густой, поспевшей траве, пахучей, мясистой, мягкой. Сенокос собрал на лугах все взрослое население колхоза. Весело проходятся, поют острые косы по спелому разнотравью, в воздухе висит аромат срезанной травы. Жужжат потревоженные косами пчелы, тяжело взлетая с цветков клевера, нагруженные желтой пыльцой.
На соседнем лугу женская половина деревни лихо сгребала уже высохшее сено и мальчишки задорно кричали, понукая лошадей, тянущих волоком на слегах копны, подвозя их к стогу. Весело кипит работа. Вдруг ребята закричали. Неосторожно, задетая ногой пчела, впилась в круп животного, от резкой боли, крепкий мерин Орлик под Степкой, поднялся на дыбы, подался чуток назад, и он, от неожиданности рухнул прямо на жердь, потерял сознание.
Бабы бросились к нему и заголосили. Мать подскочила, теребя сына.
- Сыночек мой, кровинушка. Что же это. – Она утирала платком набегающие слезы. Степка лежал бледный с огромной шишкой на голове и не двигался. – Сынок, что делать то?
- Доктора бы надо. – проговорил дед Пахом.
Колька вскочил на коня и погнал его в деревню за фельдшером.
Степка долго лежал в больнице с сотрясением мозга и ушибом позвоночника. Он совсем поправился, только ходил теперь немного боком и один глаз смотрел немного в сторону. Все жалели его, но, по за глаза, все равно называли косым. Вскоре это прозвище крепко приросло к парню и уже просто стало его вторым именем.
К слову сказать, сильно Степку это не беспокоило, а вот то, что теперь на танцах никто из девчонок не обращал на него внимания – не только задевало, а и бесило парня. Даже Танька. Раньше она всегда с ним гуляла, и на речку ходила купаться, и в библиотеке время проводили за книгами. А тут! Сторонится, отворачивается. Он старался редко появляться в обществе товарищей, на виду, сторонился всех, даже друзей. Иногда бегал с ними на рыбалку ранними утрами и пробирался домой огородами, возвращаясь с удочками и рыбой, стараясь обходить людей, идущих на работу, стороной.
Мать сильно переживала за него и всегда повторяла.
- Ничего, Степушка, ничего, касатик. Главное ты живой, а счастье: оно придет. Попомни мои слова.
Окончив десятилетку Степан сразу уехал в город. В армию его не взяли, по причине кособочия. Поступил в сельскохозяйственный университет, сам. Все свое время уделял учебе, долго просиживал в библиотеке за книгами, усердно изучая материал. Немного подрабатывал на стройке и на выгрузке вагонов. Жил в общежитии скромно, на гулянья со всеми не ходил, ни с кем не встречался, чурался всех девушек, хотя на его изъян мало кто обращал внимания. Да и уважали его за добропорядочность, честность и помощь другим.
Одно его волновало – Танюшка. Одноклассница, которую он любил давно, еще с пятого класса. Она была предметом его грез. Но только в мыслях своих он мог позволить себе разговаривать с ней, кружить ее на руках и слушать ее веселый задорный смех, предназначенный только ему. Он часто наблюдал за ней издали. Красивая, гордая, независимая. Она быстро осаждала даже таких бравых пацанов, как его друг Колька. И Петьку Шестова, сына председателя колхоза, решившего приударить за классной девчонкой однажды после танцев, она огрела палкой по спине так, что он и дорогу к ней забыл.
Куда уж было соваться к девушке кривому Степану? Нет! Таких не любят. Только в город подаваться, и забыть свою любовь, словно ее и не было.
Пять лет пролетели незаметно. Он часто приезжал к матери на каникулы, помогал ей чем мог. Мать давно жила одна. Крутилась в колхозе, как уж на сковороде, все для родного сыночка старалась, каждую копеечку для Степушки собирала. Да и сам Степан не отставал от нее. Подрабатывал в городе, где только мог и сам привозил матери подарки и деньги. Парень он был неплохой. Не пил, не курил, занимался спортом и получив красный диплом вернулся в родной колхоз сильным, возмужавшим. Ну а кривой глаз, да бок уж ни куда не спрячешь. Стал работать в колхозе инженером. Умный парень, отлично знающий дело всем нравился своей рассудительностью и быстро завоевал доверие людей, хоть и молодой совсем - это все сразу подметили, дела вел исправно, числился в колхозе на хорошем счету.
Незаметно прошло еще три года. И тут вдруг, Татьяна в деревню вернулась! Да не одна, а с маленьким ребенком на руках.
Заговорили, засудачили бабы, разминая свои длинные языки, передавая небывалые слухи о возможном отце ребенка. Даже мать Татьяны, тетка Настасья уносила быстро свое тело с улицы, как только видела воркующих у колодца кумушек. Все знают, как нелегко появиться девушке в деревне с дитем на руках. Сплетни быстро окутают тебя тугой паутиной и уже невозможно будет разобраться, где правда, а где вымысел.
- Татьяна вернулась. Бедная девка. Затравят бабы ее языками. Они то хорошие, да вот только сплетни превращают человека в гадюк болотных. Чтоб языки их поодсыхали. – Заявила она вечером за ужином. - А сынок то у нее хороооошенький. Беленький такой, словно ангелочек. Видела сегодня.
Степан молчал. Но с тех самых пор стал чаще проходить мимо окон зазнобушки, заглядывал мельком во двор, желая встретить любимую. или посмотреть на нее хоть одним глазком. А вскоре пришел в дом, так, без приглашения, поздоровался с Татьяной и поиграл с ребенком.
- Ты чего Степ? – спросила перепуганная Татьяна.
А он взял да и поправил оторвавшиеся на крыльце перила. На следующий день принес краски и покрасил все крыльцо, а малышу подарил лошадку. Тетка Настя только смотрела сбоку и улыбалась в фартук.
Через время маленький Васятка уже ждал вечерами любимого дядю у калитки. Он сидел на скамейке и даже злой петух, который все время гонялся за ним по двору, в надежде ущипнуть мальца за мягкое место, теперь чинно поглядывал на него издалека. В руках у Васятки был длинный прут. И он, иногда, показывал петуху им, кто теперь здесь хозяин.
А ко двору Карауловых подходил Петька Шестов. Он лихо потрепал мальчонку по белым кудряшкам и пнул ногой калитку. Татьяна как раз вынесла таз с постиранным бельем к веревкам, развешивать.
- Здорово, Танюха.
Она обернулась на него.
- И тебе не хворать!
- А, чего ты такая злая? Неприветливая. Я может к тебе с почтением пришел. С уважением, а ты ерепенишься. – И полез к ней обниматься. Татьяна хлестнула его мокрым полотенцем по плечу.
Он пригнулся, но тут же прижал ее к себе.
- Чего бьешься, радуйся, что пришел, обогрею! Такого парня, как я любить надо. Ух ты какая. Норовистая. Ну ты полегче, кого тебе еще искать с твоим то хвостом.
Татьяна брезгливо отталкивала его от себя, когда чьи то руки подняли Петьку за шиворот и он вскрикнул, отлетев к забору.
- Ты че Степка, с ума сошел. На меня руку поднял. Ах ты кривобокий урод. - Он начал подниматься на ноги и схватил в руки лопату, воткнутую тут же в землю. – Я тебе покажу! – он бросился в атаку.
Но Степан одной рукой взялся за черенок, дернул лопату и она вылетела из рук Шестова, а другой развернул его и подтолкнул к калитке так сильно, что он растянулся прямо под ноги подошедшей Настасьи.
- Петька, кончай бузить, иди проспись. Лучше будет. – Уговаривала она неудавшегося кавалера, поднимая его за руку. – Иди, иди, нечего соседям глаза мозолить.
- Ну, я вам покажу, я вам покажу, я все отцу расскажу, - махая кулаками в сторону двора, кричал Петька, убегая по дороге. - я тебе карьеру устрою...
Татьяна плакала, утираясь тем же мокрым полотенцем. Ей было так стыдно. Степан подошел к ней и нежно взял за руку. Она хотела отстраниться, но он просто сказал:
- Я люблю тебя Таня. Люблю давно и крепко. Мне все равно, что про тебя говорят в селе. Есть я и ты. Только твое слово может изменить нашу жизнь. Тебя больше никто не посмеет обидеть.
От сказанных слов ей стало так легко, она прижалась к нему и ощутила мир в душе и надежную защиту.
Он целовал ее зареванное лицо, прижимал к себе крепкими руками, а Васятка бегал вокруг, поднимая прутиком пыль, пока не уронил таз с постиранным бельем, который ударил его по ноге, и закричал от боли, упав рядом с ним. Они поднимали Васятку, долго смеялись от души, собирали грязное теперь белье и сияя от счастья, пошли в дом. Настасья шла следом, оставив бедный таз на пыльной тропинке.
Петька жаловался на Степана отцу и получил крепкую затрещину.
- За что? Больно же!
- Чтоб отца не позорил. – ответил Шестов. – Думай уже своей дурной головой, а Степана с Татьяной не трогай.
- Кривого защищаешь!
- Да это ты кривой, иди на работу устройся, да за ум возьмись, наконец. А он правильный. Всем бы такими быть.