Когда был уже написан и опубликован материал о том, как марксизм не решил семейный вопрос, на память пришли вроде бы обыденные с точки зрения обычных людей вещи: свадьбы, рождения, похороны. Радостные и трагичные, эти события являются неотъемлемой частью Жизни. Они сопровождают человека, человек участвует в них (своих и чужих) с рождения до самой смерти. Однако зачем отмечать эти события?
Человек смертен, но бессмертен человеческий род. Кто-то приходит в этот мир, а кто-то уходит, завершив свой жизненный путь. И любое доктринальное явление, которое претендует на длительность за пределами человеческой жизни. Которое претендует на то, чтобы длиться вместе с человеческим родом. Которое претендует на то, чтобы вывести смысл жизни отдельного индивидуума за пределы его физического существования, обязательно прорабатывает, осмысляет эти вопросы (неважно с какой степенью научности). И закрепляет это своё отношение и осмысление в виде церемониалов, через которые люди проходят в течение жизни. А вместе с этими церемониалами доктрина закрепляет и свою длительность за пределами человеческой жизни. Если взять, например, Христианство, то это Крещение, Венчание, Отпевание, где все детали церемониала подробно проработаны.
Если взять марксистский СССР, то в этой части церемониальной сферы с точки зрения марксизма зиял провал. Но природа не терпит пустоты. И церемониальная сфера в том числе. Вот и заполнялась церемониальная сфера советских людей чем придется, а точнее тем, что имелось в памяти. Неверное, единственное место, где марксисты привнесли что-то в какой-то степени свое – это захоронение праха высших чиновников в Кремлевской стене. А в остальном это были доставшиеся от предков традиции.
Родился ребенок. Мальчика завернули в одеяльце и повязали синей ленточкой. Девочку – красной. Откуда это взялось? Да из традиций Российской императорской фамилии. Согласно которым родившиеся мальчики автоматически, при крещении, становились кавалерами Ордена Андрея Первозванного, а девочки – Ордена Святой Екатерины. Орденские ленты этих орденов были соответственно синего и красного цвета.
Свадьба. Фата у невесты, свидетель и свидетельница. Обмен кольцами перед алтарем, пардон перед столом заведующего местным отделом ЗАГС. В литературе описано множество примеров, да и многие сами вспомнят из жизни своего окружения, когда будущие семьи просто приходили, присаживались к столу, ставили подписи в документах и просто уходили безо всяких церемоний. Марксистское государство не предлагало ничего такого, делало бы бракосочетание торжественным, значимым явлением человеческой жизни. Вот люди и использовали то, что знали и помнили.
Похороны. Красный гроб с белой внутренней обивкой. Черная траурная лента. Черные траурные платки или повязки. Погребение в землю. Памятник в ноги. Поминки, где пьют, не чокаясь, и никого не гонят. Девять дней. Сорок дней. Годовщина. Это всё не было прописано ни в одной методичке марксистских идеологов, но соблюдалось на всех уровнях вне зависимости от наличия партбилета в кармане.
Я родился, вырос и живу в местах, где сильны православные традиции. Те, кто жил и живёт в других местах, приведет другие церемонии, которые практиковались в советские времена. Общим будет одно. Это будут какие-то доставшиеся от предков церемониалы, не имеющие отношения к марксизму и разве что в разной степени выхолощенные в угоду официальной атеистической пропаганде.
Что из всего этого следует?
Во-первых. Стоит ли удивляться, что после крушения марксистского СССР народ массово пошел в церкви, мечети, секты, наконец – то есть туда, где жизненно важные вопросы осмыслялись, отрабатывались и предлагались решения в виде церемониалов?
Во-вторых. Стоит ли удивляться, что СССР просуществовал всего 70 лет? Примерно столько длится человеческая жизнь. Впрочем, это может быть всего лишь совпадение. Но какое-то интересное совпадение, логичное совпадение.
В третьих, и в-главных, с точки предмета нашего исследования. Становится очевидным, что марксизму не интересен человек – часть и продолжатель рода человеческого. Марксизму интересен пролетарий — атомизированный разрушитель, которому «нечего терять корме своих цепей». Поэтому марксизм категорически ушел от изучения важнейших вопросов Жизни – семьи, деторождения, смерти, наконец. Марксизм не должен был даже допустить, чтобы пролетарии отвлеклись от «разрушения всего мира насилья» и стали людьми – делали то, к чему их предназначила Жизнь.