- СнегуркИ.
- Что? - Кир обернулся.
- Видишь, какие следы.
Маг наклонилась, показала в снегу похожие на крысиные отпечатки:
- Вот. Ладонь. А вот — когти. А вот от задней лапы...
Следов много, вокруг остатков тела снег вытоптан почти до гладкости. Тело голема разодрано на куски. На свисающих лохмотьях плоти следы пастей и когтей.
От голема остался кусок грудной клетки и левая рука, обглоданная до кости левая бедренная кость.
- А где... остальное?
Начало здесь
Маг внимательно заглянула в лицо демону. Он побледнел и глаз не отрывал от груди, по какой-то прихоти оставленной зверьём нетронутой.
- Рогатый, это просто снег. Это — голем, пустышка. Ему не больно. Он кричал, потому что для этого был создан.
- Кричала.
- Что?
- Она. Она кричала.
Кир пошёл обратно в тепло, но, не дойдя до двери, остановился, зачерпнул снега и стал растирать лицо ледяным крошевом.
Маг смотрела на него издали. Потом взглянула на останки голема. Их хотелось убрать, но нельзя. Снегурки, снежные псы, придут на следующую ночь. Доедать. Им всё равно, что жрать. Или кого жрать.
Рогатый стаскивал рубаху через голову, когда маг, проходя мимо, прошипела:
- Если б не её, они бы сожрали нас. Понял, рогатый?
Кир развернулся и придавил мага к двери. Рукой на грудь под шеей. Она тут же вцепилась в его лапу одной рукой, второй придавила жилку на его шее:
- Отпусти!
Кир неуклюже, двигая только плечами, влез обратно в рубаху. Маг надавила сильнее, тогда он перехватил её руку и просто прижал оба её запястья к её же бокам.
- Вы обещали всё рассказать.
Она молчала. Губы сжаты, смотрит исподлобья. В глазах пробегают искры, белые, знакомые уже Киру.
- Не-ет, сударыня! - он тряхнул её, чувствительно приложив об дверь, - Или вы объясняетесь, или я расторгаю договор.
Она открыла рот — возразить, но он продолжил:
- И оставляю вас на ночь здесь.
Она закрыла рот и задышала чуть глубже.
- У вас же нет денег ни на постоялый двор, ни на дорогу в... Куда вы там собрались?
Она посмотрела на него так, что он понял, как сильно она хочет его ударить.
- Чтобы больше не было недомолвок, я спрашиваю, вы отвечаете.
Она прикрыла глаза и коснулась затылком двери:
- Почему напали...эти... ваши... снегурки? Что это вообще такое?
- Потому что их навели на меня. Голем прекровь брал от Храма. Немного. Но этого хватило. Снегурки. Снежные... псы. Крысы.
- Кто навёл?
- Тот, кто сослал.
- Магистрат?
Она посмотрела исподлобья, недобро задрав губу:
- Нет. Верховный маг. Леру.
- Вы знали об этом...
- Я знала, что он будет пытаться меня убить. Он не знал, что у меня хватит прекрови на голем, а я не успела сделать зеркало сути. Поэтому он теперь будет думать, что убил кого-то, ему захочется проверить, кого именно? И, если я не спрячу свою суть, он найдёт меня и снова будет пытаться. Надо спрятаться, спрятать суть, тогда у нас будет время.
- Суть? Дух?
- Мне вам лекцию прочитать, пока вы мне руки ломаете?
- Кто вы? Сам верховный пытается вас прикончить. Кто вы?
Она скалит зубы и молчит. Он снова ударяет её о дверь. В её глазах — его смерть, но:
- Кто вы, рррогатый вас забери?!
Она шепчет еле слышно и страшно из-за сдерживаемой злобы, её лицо кривится злостью. Глаза прищурены, губы искажены и шёпот, словно откуда-то не из реальности Тверди:
- Ты же знаешь, демон, что у меня нет имени теперь. Моё имя забрали и уничтожили. Навсегда. Навеки и во всех мирах. Меня теперь нет. Ты требуешь от меня имя?!
Киру захотелось сдавить её горло. Или вспороть когтями её тело. Убить! Уничтожить! Наказать! Он и в самом деле перехватил её горло, поддавшись соблазну.
И вдруг почувствовал, что вываливается из человеческого облика. Первым поплыло лицо. Клыки полезли, нижняя челюсть потяжелела, морда стала вытягиваться, менялся нос и губы становились больше похожи на львиные, менялись уши, глаза и язык, потом полезут руки и копыта, и...
Он увидел её взгляд. Она не боялась. Он держал её горло, а она не боялась. Она смотрела жадно, как учёный на превращение куколки в бабочку.
- Не имя. Кто. ты. За что... тебя... сослали?
Язык и челюсть неудобно ворочались, не справляясь с почти непосильной задачей речи. Кир приблизил морду к её белой щеке и зарычал. Низко, утробно, коротко.
А потом его взгляд скользнул по белой коже вниз, вниз, пока не провалился в расстегнувшиеся пуговки.
Он поднял взгляд, чтобы посмотреть в глаза ей, чтобы убедиться, что она верно его поняла. От возмущения её губы приоткрылись и щёки покраснели. Кир, уже в облике человека, шагнул к ней ближе, так близко, что, дыши она чуть глубже, она касалась бы его.
- Ты же меня поняла, снежок? - он шепнул ей это в самое ухо, и, не сдержавшись, прикусил розовую, чуть просвечивающую на солнце мочку.
- Лучше не отвечай, - и он ткнулся носом в её в шею, пониже уха. Ощутил губами шальное, частящее биение её сердца.
И заколебался: сожрать ещё бьющееся сердце женщины или всё-таки...
А потом... В Исподе его не найдут даже маги.
- В Исподе меня не найдут.
Маг молчала, прикрыв глаза, затаив дыхание. Потом выдохнула и, отвернувшись, глядя в сторону, призналась:
- Я предсказала конец миров.
