Есть одно очень простое правило заработка на старинных вещах и прочих редкостях: чем старее и уникальнее вещь, тем дороже её можно продать. Поэтому так ценятся изделия ручной работы старинных мастеров - это штучный товар, который существует только в одном экземпляре. Именно за уникальность, за то, что такой вещи больше ни у кого не будет люди готовы платить большие деньги.
Сегодня я расскажу о, действительно, уникальном стекле, которое волею судеб оказалось в России и за ним объявлена настоящая охота.
А всё началось с... Наполеона. Да, именно с того самого Наполеона Бонапарта, который во всё мире считается великим полководцем, а у нас он... тортик. Дело в том, что за несколько лет до похода в Россию, Бонапарт отжал у Голландии часть южных территорий и присоединил их к Франции.
В честь этого события в городе Боурен был заложен крупнейший европейский завод по производству хрустальной посуды. На этого завод были приглашены лучшие работники со всей Европы, в том числе химик Франсуа Кемлен и инженер Огюст Лелевр. В кратчайшие сроки эти гении сумели поднять производство хрусталя на такую высоту, что им позавидовала сама Венеция.
Новое производство поставляло хрусталь не только ко двору Наполеона Бонапарта, который к этому времени совсем загордился и стал именоваться императором, но и во все царские и королевские дворы Европы. Стоила такая посуда просто космических денег.
Однако после того, как в 1812 году Наполеон получил люлей в России, а в 1815 году повторно при Ватерлоо. Голландия вернула отобранные у неё земли себе и завод пришлось закрыть. Однако идея делать премиальный хрусталь настолько понравилась Кемлену и Лелевру, что они на свой страх и риск в 1825 году покупают старое здание монастыря Валь Сен-Ламбер и организуют там стеклодувное производство.
Выбор монастыря в качестве места для завода был не случаен. Кемлен и Лелевр были очень верующими людьми, поэтому они рядом с цехом построили дома для себя, 200 домов для сотрудников, церковь, школу, почту, магазин и... закрыли за собой ворота.
Получилась эдакая закрытая религиозная община: утром встал, помолился и вперёд на работу, пришёл с работы вечером, помолился и спать. Всё делалось чинно, степенно, с молитвой во славу христианского бога. А поскольку люди в режиме 24/7 только и делали, что молились и работали, со временем они отточили своё мастерство до такого уровня, который не снился ни одному другому производителю хрусталя. Даже хвалёное чешское стекло нервно сопело в уголке, утирая слюни и слёзы от своей неполноценности.
История повторилась: продукция завода снова расходилась исключительно по коронованным особам, которые были готовы платить космические деньги за стекло. Однако самым большим покупателем хрусталя компании Валь Сен-Ламбер была Россия.
Императорский двор и вся высшая знать из России покупали это французское стекло: наши князья, графы, крупные промышленники могли себе позволить такую роскошь. Около 20 лет завод работал практически на Россию, однако первая мировая и последовавшая за ней революция полностью закрыла перед французами возможность заработка.
Попытка открыть представительство в США провалилась, так как местные капиталисты деньги, в отличие от русских графьёв, считали хорошо и за слишком фешенебельную роскошь не были готовы платить астрономические суммы. К тому же сильно подпортила возможность заработка Великая депрессия, в то время было не до роскоши.
Окончательный удар по производству элитного хрусталя нанесла вторая мировая война. Немцы заняли завод без единого выстрела, они понимали истинную ценность общины стеклодувов и полагали, что после победы в мировом масштабе это стекло будет только у них: истинных арийцев.
Увы, как мы все прекрасно знаем, с ними произошло то же самое, что и с тортиком, то есть с Наполеоном. Однако во время наступления союзников, заводу не так повезло, как с немцами. Английская и американская авиация не церемонилась и просто сравняла завод с землёй.
После войны его, конечно, отстроили, однако прежнего завода и общины уже не было, да и вместо хрусталя начали выпускать более приземлённые вещи, типа плафонов для бра, колпаков для масляных ламп и прочий ширпотреб.
Сегодня здание завода ещё существует и в нём даже теплится стеклодувная печь, однако производства как такового нет, основной акцент сделан на туристах.
Между тем вазы и бокалы прежнего завода Валь Сен-Ламбер, как уникальные произведения из идеально прозрачного, без единого пузырька, свинцового хрусталя приобрели статус величайшей редкости. В Европе их не так уж много, а вот в России каким-то чудом этот хрусталь сохранился.
Очень много такого хрусталя в Москве и Питере. После революции он перекочевал из рук дворянской в руки партийной элиты. До сих пор пары бокалов Сен-Ламбер находят в шкафах у бабушек - внучек/дочек дипломатов, партийный функционеров, государственных деятелей, военных.
Эту посуду с удовольствием покупают антиквары. Одна пара бокалов может стоить от 50 тысяч рублей, а сервиз и 6 фужеров и графина от 300 тысяч и выше. В Европе цены выше примерно в 2-3 раза, хрустальные фужеры Валь Сен-Ламбер ценятся там на вес золота, оно и понятно, больше таких вещей уже не будет. Даже хотя бы потому, что в Европе за редким исключением запрещено производить свинцовый хрусталь.
Так что если у вас есть старинный буфет с хрусталём, доставшимся от бабушки, загляните внутрь, а вдруг...