Маленькая девочка плачет в комнате, затыкая уши от скандалов родителей, обнимая колени. Она чувствует «страх, беспомощность, бессилие, обиду, вину». Чуть повзрослев, она обещает себе никогда не повторять подобное со своими детьми. Проходит лет двадцать, и она обнаруживает себя, срывающейся на собственного ребёнка от беспомощности и бессилия, и вот уже другой маленький человек страдает от детско-родительских травм и стремительно зарабатывает баллы по шкале травматичного детского опыта. Наша психика вновь и вновь стремится проиграть знакомый сценарий. Пока жива травма, по принципу компульсивного повтора мы воспроизводим подобную модель отношений с разными людьми, подсознательно выбирая тех, с кем получатся эти нездоровые взаимодействия. Усвоенная в родительской семье кривая «норма» становится шаблоном поведения. В долговременной памяти закрепляется не просто сам факт травмы, но и дискомфортные чувства, телесные реакции и негативные убеждения о себе. Именно поэтому лейтмотивом через вс