Некоторые читатели предполагали, что я всё порхаю с места на место, что не от большого ума набралось такое число мест жительства.
Решила кратко объяснить и доказать, что не по моей дурости воле всё сложилось именно так.
1. От родителей
Мне было на тот момент 23 года. Не стало моей бабушки, которая жила в соседнем подъезде.
Родители хотели перевезти в Пермь вторую бабушку. Она отказалась. Сказала, что будет жить в Кунгуре, пока позволяют здоровье и силы.
Мама с папой решили переселить меня в пустующую квартиру. Надеялись, что я устрою свою личную жизнь. Хотя честно признавались, что жить вместе со взрослой дочерью уже подустали.
Всем было понятно, что я там — условно временно: рано или поздно бабушку будем забирать в город.
Переезжали мы втроём: я, собака и попугай. Конечно, никаких грузчиков и Газели не было. В соседний подъезд мои пожитки переносили на себе.
Уже в этой квартире ко мне прицепился Клещ. Буду называть его так.
Поясню, речь о том мужчине, с позволения сказать, который долгое время жил на моей территории, не работал, распускал руки, пил. Которого невозможно было выгнать: его в дверь — он в окно. И это в буквальном смысле. Полиция тоже не помогала.
2. Кунгур
Дальше по годам плаваю. Уже не помню.
Наступил день, когда бабушка позвонила папе и попросила её забрать.
Привезли в Пермь. Поселили к родителям. Конечно, мне нужно было освобождать квартиру для бабушки. Было 2 варианта: переезжать обратно к маме с папой, или ехать в Кунгур. Выбрала последнее.
Первоначально уехала туда только с одной собакой. На разведку. Клещ остался на месте. Официальная версия — присматривать за оставшимися 2-мя собаками (йоркширами).
Я же в бабушкиной квартире сменила дверь. Оценила масштаб бедствия — там взорвалась старая газовая колонка.
Вернулась в город на пару дней — забрать зверей и вещи.
Нужно было уезжать. Клещ увязался со мной. Аргументировал тем, что там, в Кунгуре, будет ремонт, пригодятся мужские руки. Я пыталась возражать, но это было бесполезно. Уехали вместе.
Примерно с полгода я прожила в том городе.
Нужно было принять решение: либо остаться там насовсем, либо продавать кунгурскую квартиру.
Очень быстро я смекнула, что от этого "товарища" мне не избавиться, отправить его в Пермь не удастся. А в Кунгуре — никого. Квартира однокомнатная. Мне даже некуда уйти, когда он в неадеквате опять начнёт на меня кидаться. Нет никого, к кому можно обратиться за помощью.
Решила — будем продавать.
Покупатели нашли меня сами: сработало сарафанное радио. Никакого ремонта делать не пришлось. Новые хозяева хотели всё сделать "под себя".
Сделка состоялась. Нам дали какое-то время пожить, чтобы мама с папой купили что-то в Перми для меня.
3. Снова Пермь
Ехала я, сама не зная куда. Точнее, по карте я посмотрела, где именно предстоит жить, но квартиры в глаза не видела: без меня выбирали.
Дом был в том же микрорайоне, где жили родители. Они хотели, чтобы мы все находились в "шаговой доступности" друг от друга. Соседняя остановка трамвая.
Помню, главная по подъезду в первые дни после заезда спросила, сколько человек будет жить. За уборку подъезда брали "поголовно". Я ответила, что только я и собаки. Я тогда верила, что будет именно так.
Впоследствии та женщина предъявила мне "за слова". Ну не объяснять же ей ситуацию. Мне всё ещё тогда казалось зазорным выносить сор из избы. Предложила ей пересчитать плату за уборку с учётом ещё одного проживающего, обещала заплатить разницу.
Переехали мы осенью. Встретили 2 новых года в той квартире. Выходит, чуть больше года прожили.
Но за это время в голове моей окончательно сложился паззл. Сейчас понимаю, что это было ложное представление о мире и себе. Тогда же я осознала полную безвыходность. В голове месяцами крутились два слова: "круг замкнулся".
Видела единственный способ положить этому конец. В-общем, в больнице сказали, что мышцы не повреждены, но сухожилия перерезаны. Не помню сколько швов наложили. Пришлось предъявлять справку, что я под наблюдением у психотерапевта, чтобы не положили в "больничку".
Немного отойдя, я обратилась к родителям. Просилась к маме. Предлагала папе временно пожить в "моей" квартире.
4. С мамой
Вопреки ожиданиям, Клещ никуда не делся.
Мама тогда ещё работала. Как она уйдёт, он начинает звонить по телефону или домофону. Разговоры бессмысленны. Да и неудобно тогда было на улице скандалы устраивать. Казалось, что соседи будут косо смотреть.
Папе же понравилось жить одному. Он всю жизнь мечтал именно об этом.
Мои вещи папиными силами стали переезжать к маме. Свои, естественно, он тоже забрал.
Около 3-х месяцев мы так прожили. Мама, отвыкшая от меня. Точнее даже — непривыкшая ко мне такой. Я была выжатым лимоном. На всё фиолетово. Отчаянная попытка — переезд к маме — не принесла никаких результатов.
Родители решили купить малосемейку и отправить меня туда.
Помню, мама говорила: "Только не говори этому, куда ты переезжаешь". А комната находилась здесь же, между маминым и папиным домами. Клещ жил в этом же районе. Вычислить, где я — проще некуда.
5. Малосемейка
С марта по сентябрь. Не помню какого года. Недолго, правда?
Ад продолжался.
Клещ уходит гулять с друзьями, забирает ключи. Я закрываюсь на защёлку, чтобы не зашёл. Он влезает в окно. Уже отработанная схема.
Он выводит меня тем, что сидит за моим компом в то время, как я его уговариваю, умоляю уйти. Прогоняю с выражениями сапожника. Единственное, что не пытаюсь вытолкать физически: знаю, что получу за такое.
Клещ не выпускает меня встретиться с мамой — знает, что я попрошу её зайти и избавить меня от него.
Я объявляла голодовки. Не разговаривала. Просто лежала, делая вид, что его тут нет. Днями. Неделями.
В это же время у бабушки начались проблемы со здоровьем. Нога болела. Вызывали хирурга. Он прописал лечение.
Каждый день я ходила делать ей перевязки. До сих пор мне любопытно: неужели я так хорошо скрывала внутреннее состояние, что ни бабушка, ни папа не замечали ничего.
К здоровью бабушки я всё ж относилась внимательно и забила тревогу, когда поняла, что от лечения нет результатов. Под повязкой всё становилось серьёзнее.
Бабушку положили в отделение экстренной хирургии.
Вскоре мне самой стало плохо. Поняла, что не могу дышать. Ощущение, что лёгкие стали маленькие-маленькие, и в них не можешь набрать достаточно воздуха. Еле-еле сказала этому "сожителю": "Вызывай скорую!"
Помню растерянное лицо молодого фельдшера, когда он измерял давление то на одной руке, то на другой. Помню, как Клеща посылали до машины за физраствором. Как в обе руки ставили катетеры.
Помню, как врач куда-то позвонил: "Вызывай спецов". Тогда я не понимала, что это значит.
Приехала реанимация. Мама уже была тут к этому моменту. Доктора спрашивали, поставлен ли мне диагноз "анорексия". Говорили, что меня нельзя везти в больницу, пока состояние не стабилизируется.
Моё давление было 50 на 0.
Потом долго решали, в какую именно больницу меня определять. Привезли туда же, где лежала бабушка.
Больше в малосемейку я не вернулась.
Хотела первоначально все свои перемещения поместить в одну статью. Но потом поняла, что она будет слишком долгой. Ведь надо бы пояснять, почему были эти самые переезды.
Вспоминать всё это — не самое приятное занятие. Но это опыт, от которого уже никуда не убежишь.
Часть вторая будет более позитивной: в ней я, наконец, вырываюсь из ада.