И длилось бы это и длилось. Но. Мама решила рвануть на моря. И конечно имела право. Уж она то от нас устала, как от горькой редьки. Я сначала даже на это не заморачивалась. И чемодан ей помогла собрать, и мечтали об ее отпуске вместе. И в итоге я ее даже на вокзал с коляской проводила. Позавидовала ей, вспомнила, как в последний раз в Батуми ездила. Помахала ручкой вслед поезду. Отдыхай мама.
Но на этом моменте началось самое интересное. Исчезли все сдерживающие факторы. Для Витька наступила свобода. Загибай меня, как хочешь, никто даже слова не скажет. Нет , он не бил меня. Он придумал другую казнь. Он просто изводил продукты. Мог кинуть на пол кастрюлю с супом, или оставить ночью на столе котлеты, не убрав в холодильник. А хлеба в этих котлетах было столько, что к утру они прописали. А денег в нашем доме не было. Не отткуда было им взяться.
И теперь еще можно было сходить к старым друзьям и нализаться, а потом всю ночь трепать мне нервы. А зачем мне спать , я же днем могу выспаться при наличии двух детей. Страшно вспомнить, но я в то время могла заснуть между веревками, когда вешала пелёнки на улице. Возьмусь руками за две веревки, и засну на весу минут на десять.
Мне кажется, что за месяц, пока не было мамы, я почернела. Я не очень понимала, что происходит вокруг. Как робот делала то, что положено делать, научилась делать из картошки тридцать три блюда, и всегда была готова к лекции о том, какая я безрукая и безголовая. А еще я приняла эту характеристику, как данность. Ну это же мужчина говорит, а он за свои слова отвечает.
Наверное я тогда осознала, что для меня мама. Стена, помощь, поддержка, роднуля, жилетка для слез. День и ночь я ждала когда же она вернется, и я смогу хоть днем отдохнуть от этого садиста. А ведь я могла избавиться от него в любой момент, стоило только попросить Ольгу Константиновну. Но я почему то не хотела свободы, а хотела передышки. Поэтому ждала маму.
Мама приехала где то в конце октября или начале ноября. Я бежала встречать ее на вокзал, как будто боялась опоздать. Мама все поняла, взглянув на меня из окна. Но пока мы шли домой не сказала мне не слова. А какой смысл разговаривать с тем, кто тебя не слышит? Вот она и молчала, мечтая о том, чтобы ко мне вернулся слух. Но я же сама не хотела трезво смотреть на ситуацию, а слушать мамины советы тем более.
Здороваться с зятем она не стала. И я знаю причину такого поведения. Она конечно привезла с юга разных вкусняшек, и не хотела кормить всем этим здорового лба, который лежит на диване. Поэтому мы закатили на кухню коляску, закрыли за собой дверь и стали праздновать. Витя пару тройку раз попытался призвать меня, но умная мама налила мне стакашек грузинского вина и мне было все равно кто меня зовет.