1955 год. Небольшой городок Я______.
Я пытаюсь открыть глаза. Я стараюсь сделать веки шире, нет, еще шире. Но все безуспешно. 2-х летний я сижу на мастерски сшитом ковре моего отца. Своими крохотными, неокрепшими ручками я пытаюсь поймать момент прикосновения к жесткому ворсу, но все время ошибаюсь. Я неуклюже, поглощенный в собственный поток скрытого изучения, продолжаю скользить локтями по ковру, но так тихо и смешно падаю прямо на свой круглый и пухленький подбородок.
Я слышу приближающийся ко мне шум, знакомые, звонкие голоса. Еще несколько секунд – и я перестаю чувствовать землю под ногами. Я парю! Парю, поддерживаемый чьими-то теплыми объятьями. Завернутый в чужие плечи, еле различия игры света своим правым глазом, я смеюсь с теплейшим детским солнцем внутри себя. Я протягиваю к чужому лицу свои ладони, обхватываю его морщинистые щеки и узнаю в нем свою заботливую мать. Я практически слеп, но мои руки. Мои руки…
В крови, в омраченной лунным светом квартире, лежит семейная пара. Неужели этот никчемный адвокатишка решил, что может перейти мне дорогу? Пока я возглавляю А__ С______, никто из этих жалких, гнилых псов не навредит мне. Мои доверенные последователи будут вырезать всех, на кого я укажу пальцем. Никто из неугодных не избежит моего праведного гнева. Погодите, моя правая рука – М____ идет по комнате, перешагивая через трупы, и несет на руках… ребенка? Да, на вид ему не больше двух. Так, хорошо, но почему этот осел стоит и смотрит на меня, уставив свои щенячьи глаза на пол? Я неспешно прошел к свету из большого окна и стиснул две шторы друг с другом. Очисти дитя, избавимся от всех тел сразу.
Д____ Л___ принял меня и мои учения со всеми почестями. Я сидел напротив него, перекладывая одну ногу на другую, и слушал его поощрительные речи. Я смотрю на него и думаю, что, обманув такого известного глупца и запудрив ему мозги своими идеями – мое величие, величие моей веры – лишь вопрос времени. Моя просветленность наконец-то сдвинет с места миры! Я – само торжество вечного очищения. И вы – измазанные души, будете петь в агонии, сгорая в моем свете! И даже эта веревка на моей шее не сможет...