Я получил твоё письмишко –
Хлестала жженку без меня?
Эх, таракашка, замухрышка,
Приеду – дам тебе ремня.
На половину хоть бы ночи
Уткнуть мне нос в твоё плечо –
Мне полегчало б тотчас очень.
Когда увидимся ещё?
Ты вулканическая тётка,
За что люблю тебя вдвойне.
Не пей там пива после водки
И чаще думай обо мне.
Не разводи там мерехлюндий,
На нашу встречу уповай:
Пиджак мне чистить кто же будет,
Он запылился, как трамвай.
Я в грациозную макушку
Тебя целую 10 раз.
И умоляю: дусик, душка,
Поменьше жженки! Лучше квас.
Мне трудно с мыслью примириться,
Что столько дней до октября…
Лошадка, жму твоё копытце.
Ты очень редко пишешь – зря.
Любовь Пахомовская
Мерехлюндия — насморк и сопли в душе, вялость мыслей, унынье, тоска.
Это слово придумал Антон Павлович.
Я получил твоё письмишко –
Хлестала жженку без меня?
Эх, таракашка, замухрышка,
Приеду – дам тебе ремня.
На половину хоть бы ночи
Уткнуть мне нос в твоё плечо –
Мне полегчало б тотчас очень.
Когда увидимся ещё?
Ты вулканическая тётка,
За что люблю тебя вдвойне.
Не пей там пива после водки
И чаще думай обо мне.
Не разводи там мерехлюндий,
На нашу встречу уповай:
Пиджак мне чистить кто же будет,
Он запылился, как трамвай.
Я в грациозную макушку
Тебя целую 10 раз.
И умоляю: дусик, душка,
Поменьше жженки! Лучше квас.
Мне трудно с мыслью примириться,
Что столько дней до октября…
Лошадка, жму твоё копытце.
Ты очень редко пишешь – зря.
Любовь Пахомовская
Мерехлюндия — насморк и сопли в душе, вялость мыслей, унынье, тоска.
Это слово придумал Антон Павлович.
