Воспитание подрастающего поколения — залог всего прекрасного в грядущем
Для смягчения диких нравов и жестокой обстановки, в которой приходится жить родителям и детям бедного класса, могла бы пригодиться: для первых — полезная книга, а для вторых — хорошая школа. К несчастью, у нас не только не существует народной библиотеки, но и культурному горожанину нелегко достать порядочную книгу, ибо библиотека приказчичьего клуба не так велика и разнообразна, чтобы могла удовлетворить более или менее требовательного читателя. Но гораздо ощутительнее и в бесконечное число раз важнее недостаток у нас начальных школ. Дети многих наших мещанских семейств вместо того, чтобы ходить в школу, брошенные на произвол судьбы, воспитываются жестокими картинами и сценами, каждодневно рзыгрывающимися перед их глазами.
Дело в том, что на 30000 жителей у нас всего четыре мужских приходских училища ведомства Министерства народного просвещения, содержащиеся на счет города, вместимостью много-много человек на 200, но в которых обучаются 300 мальчиков. Наши школы не могут удовлетворить существующей потребности: они так переполнены, что половина жаждущих просвещения в последнее время получает от школьной администрации за невозможностью их как-нибудь пристроить отказ. В Успенском приходском училище, рассчитанном на 40 учеников (но в котором обучаются 70 человек), из 100 желающих поступить принимается только 20 человек.
Местное общество поняло громадную важность начального образования и под влиянием добрых частных лиц отозвалось на настойчивый запрос меньшего брата основанием «Общества попечения об учащихся в начальных училищах Тюмени». Сначала общество обнаружило заметную энергию и принесло очень много пользы, доставляя учащимся учебные пособия, платье, обувь и платя за правоучение и содержание бедных учеников. Но не прошло и 10 лет, как усердие общества, равно как и его средства стали убывать, так что случались моменты, когда оно было близко к закрытию. Ясно, что мы хотя и способны отзываться на все хорошее, но все-таки живем пока одними скоропреходящими порывами.
В культурном слое у нас не редкость встретить от скуки изнывающих интеллигентов, тяготящихся бездеятельностью и мечтающих о будущих необыкновенных горизонтах, между тем никто из них не замечает случаев, выдвигаемых самой жизнью, где бы они могли приложить свои силы для нравственного самоудовлетворения и с величайшею пользою для других. Не мало найдется у нас людей со связями, положением и солидными средствами, которым не стоило бы особенно больших трудов дать жизнь указанному «Обществу попечения об учащихся» и приискать тысячи средств для содействия открытию у нас новых школ. Такая деятельная отзывчивость на запросы жизни много более способствовала бы избавлению от растлевающей тоски, чем так называемое «прожигание жизни» и жуированье. И, во всяком случае, кто искренне жаждет лучшего будущего, тот не может относиться равнодушно к воспитанию подрастающего поколения, хотя бы и бедного класса, ибо в этом — залог всего прекрасного в грядущем.
Как ни велико равнодушие нашего общества к общеполезным начинаниям и предприятиям, тем не менее находятся единицы с отзывчивым сердцем, горячо работающие на общую пользу
В добрых затеях на общую пользу у нас вообще недостатка нет, но, к прискорбию, надо сознаться, что местное общество не отличается, как это вы сейчас видели, ни настойчивостью в преследовании намеченной цели, ни энергичностью в деле поддержки добрых начинаний частных лиц. А вот вам другой пример. Еще в 1879 году первой гильдии купец П.И. Воинов сделал значительные пожертвования для основания родильного дома, между тем только в последние два года мы нашли возможным серьезно приняться за осуществление мысли покойного благотворителя. Г. Воинов пожертвовал 30000 деньгами, каменный дом и брал на себя все расходы по содержанию заведения на первые три года, по истечении которых оно должно было поступить в исключительное ведение и попечение города. Несмотря, однако, на такие солидные предложения жертвователя, город в лице гласных прежнего состава не решился оказать нужной поддержки, мотивируя свой отказ недостаточностью пожертвованных средств. Прошло затем несколько лет, и о пожертвовании совсем забыли.
Но в последние годы некоторые гласные, кое-кто из врачей, при участии вдовы покойного Воинова так энергично принялись задело, что к 19 января заведение будет готово к открытию под названием Александровского родильного дома. Немало хлопот выпало также на долю городской всеми уважаемой акушерки К. И Протопоповой, которая, несмотря на скромность занимаемого ею поста, незаметно но серьезно способствовала осуществлению прекрасной затеи жертвователя. Помещение родильного дома находится в центре города и достаточно обширно, комнаты светлы и высоки, и имеется весь нужный, пожертвованный вдовой г. Воинова инвентарь, так что больные ни в чем не будут иметь недостатка. Нормальный комплект рожениц и родильниц пока состоит из трех женщин, для них полагается семь кроватей. Согласно прекрасно составленному уставу в родильный дом принимаются также и секретные, т. е. лица, не желающие открывать ни своего имени, ни положения, за плату 20 рублей в месяц. Кроме того, при родильном доме предполагается возможность к открытию амбулаторного отделения для страдающих женскими болезнями. Для наблюдения за порядком и подания в каждый момент надлежащей помощи при доме полагается акушерка, непосредственное же управление родильным домом по всем частям возлагается на врача, избираемого Думою.
Кандидатами на этот пост при родильном доме явились городской врач г. Гасилов и частный практикант, специалист по акушерству г. Семянников. При избрании врача Дума разделилась на две партии и после крупных препирательств избрала г. Гасилова, который, как давно живущий в городе, пользуется большою известностью и который немало содействовал открытию родильного дома. Мы слышали, однако, что г. Гасилов ввиду чрезмерных занятий по должности городового врача и отправления других обязанностей думает отказаться от заведывания родильным домом в пользу г. Семянникова. Не знаем, насколько этот слух верен, во всяком случае такое великодушие со стороны уважаемого г. Гасилова примирило бы обе препирательствующие по этому поводу партии нашей Думы. Как бы там ни было, нельзя не порадоваться осуществлению столь доброго дела и не выразить теплой благодарности всем оказавшим ему содействие частным лицам. Как ни бедна наша общественная самодеятельность отрадными фактами, как ни велико бывает порою равнодушие нашего общества к общеполезным начинаниям и предприятиям, тем не менее еще можно бодриться, если в ней находятся единицы с отзывчивым сердцем, горячо работающие на общую пользу: при них теплее живется на свете.
К утешению человечества, самоотверженное служение добру среди него не оскудевает
В заключение этого письма скажу несколько слов о предприятии самоотверженной англичанки.
Всякий, вероятно, знает, хотя бы из уроков священной истории, о страшной болезни известной под названием проказы, возникновение которой относится к глубокой древности, ко временам ветхозаветным. Несмотря на все громадные успехи медицины, наука и до сих пор не нашла никаких средств к излечению этого ужасного недуга. Несчастные больные, как и во времена Иова, с момента поражения проказою должны покидать человеческое общество и, перенося невыразимые физические и нравственные муки, заживо разлагаются без малейшей надежды не только на излечение, но даже на временное облегчение. Родина проказы - Азия и преимущественно южные ее окраины. Вероятно, оттуда она была занесена в Европу, но благодаря решительным предупредительным мерам не получила распространения. В ужасных размерах она свирепствует в Индии, где, по сообщениям газеты «Раll Маll Саzеttе», на 1000 здоровых приходится один прокаженный.
В энергичных исканиях спасительных средств не было недостатка, но все попытки пока кончались неудачей, и проказа была отнесена к числу неизлечимых болезней. Но, к утешению человечества, любовь к ближнему и самоотверженное служение добру среди него не оскудевает, проявляясь время от времени в личностях не останавливающихся пред трудностью благородной задачи в деле настойчивого искания средств к облегчению страданий нашего рода. К числу таких личностей следует, несомненно, отнести молодую англичанку г-жу Кет Марсден. предпринимающую столь же тяжелое, сколько и опасное путешествие в Верхне-Колымск с целью изучения способа лечения проказы у якутов для применения его в странах наибольшего распространения этой ужасной болезни.
По сведениям «Московских новостей», г-жа Марсден, «дочь состоятельных родителей, уже с 15-летнего возраста посвятила себя служению страждущим. Свои средства она отдала на дело благотворительности и, состоя во главе всех сестер милосердия у себя на родине, в Англии, в качестве сестры милосердия подвизалась в рядах наших войск во время Турецкой кампании». Узнав, частью из книг, частью же от миссионеров, о том, что якуты обладают секретом к излечению проказы, она решилась отправиться к обиженным природою аборигенам наших далеких окраин, дабы завладеть этим секретом на пользу всего человечества. В Петербурге г-жа Марсден имела счастие представиться Государыне Императрице. Высоко оценив истинно христианское и человеколюбивое значение подвига, предпринятого путешественницей, Ее Императорское Величество пожертвовала 1000 рублей и изволила приказать состоящему при ее особе гефмейстеру князю И. Голицыну снабдить г-жу Марсден письменной рекомендацией для оказания возможного содействия ей со стороны общей и медицинской администрации во время путешествия. Таким же письмом путешественница удостоена и со стороны министра внутренних дел. В Москве, где и теперь находится благородная англичанка, генерал-губернатор князь Долгоруков, проникнутый горячим сочувствием предприятию, собрал для нее 2500 рублей.
Но как ни велико будет содействие местных властей, путешествие г-жи Марсден представит немало лишений и опасностей. Отсутствие сколько-нибудь удовлетворительных путей, безлюдность на протяжении целых сотен верст, 60-градусные морозы, остановки в дымных, мрачных, часто без окон якутских юртах или, что еще хуже, в так называемых «поварнях» — все это представляет столько трудностей, что нужно много нравственной силы, чтобы предпринять такое путешествие. Ко всему этому надо прибавить, что там постоянно свирепствуют страшно распространенные, при полном отсутствии медицинской помощи, разные заразительные болезни: оспа, дифтерит, тиф и другие эпидемии. Нельзя поэтому отнестись без благодарного удивления к предприятию г-жи Марсден, которая своим подвигом доказывает, как это доказывали и тысячи других представителей ее пола, насколько бывает сильна и слабая женщина в деле осуществления великой идеи, требующей не мгновенной вспышки самоотвержения, а продолжительного и настойчивого труда и постепенного самопожертвования. Г-жа Кет Марсден предполагает, как нам известно, выехать из Москвы 15 января и будет в Тюмени около начала февраля. В Тюмени предполагает остановиться на неделю. С собой она везет доктора в качестве переводчика, но желала бы найти попутчика, знающего английский язык, до Якутска. Смеем надеяться, что сибиряки окажут путешественнице радушный прием и, сочувствуя ее предприятию, докажут свое участие материальными пожертвованиями.
Тюменский
№8 (27 янв.). С. 2.
P.S. Примерно с 1930 года Кэт Марсден была прикована к постели, и 26 мая 1931 года она скончалась в нищете в Лондоне, в Спрингфилдском приюте для умалишённых вУондсуэрте и была похоронена на Хиллингдонском кладбище. Надгробие на её могиле не установлено.